На главную
 
Николай Модестов


Москва бандитская.
 
 
  
 


Книга 1

Вместо предисловия

С наступлением сумерек город быстро пустеет. Редкие прохожие, обходя кучи мусора, оставшиеся от дневного 'рыночного изобилия', торопятся поскорее попасть домой. Пассажиры метро отводят глаза от сквернословящих и курящих прямо в вагоне мускулистых коротко стриженых молодцов. На улицах машин больше, чем людей. Оно и понятно, в автомобиле сегодня передвигаться безопасней.
Жизнь сосредотачивается вокруг ночных ресторанов, казино и ярко освещенных супермаркетов, работающих в режиме 'день - ночь'. Сюда съезжаются сверкающие 'линкольны', 'Мерседесы', джипы и быстроходные 'восьмерки'. Охраняемые стоянки до утра будут похожи на выставочные площадки автосалонов. И чем глубже город погружается в сон, тем отчаянней веселье в барах и других питейных заведениях. Наступает время крутых ребят из различных группировок, беззаботных дам полусвета, 'коммерсантов удачи' и откровенных уголовников, готовых до утра глохнуть от назойливых музыкальных шлягеров, глазеть на публику, вдыхать сигаретный дым и запахи ресторанной кухни - лишь бы забыть вонь тюремной параши и лагерных шконок. Гуляет Москва бандитская:

Из тени в свет перелетая

Для будущих поколений нынешний быт первопрестольной станет своеобразным символом. Как Чикаго тридцатых годов превратился в синоним гангстерского времени, так Москва девяностых будет эталоном беспредела, периодом бессилия власти и диктата законов мафии.
Чтобы ощутить стремительный рост преступности, нет нужды обращаться к цифрам статистики или заглядывать в оперативные сводки милиции. Сегодня в столице никто не чувствует себя в безопасности. Банкиры, окруженные бывшими 'альфовцами' и сотрудниками спецназа, не застрахованы от пуль наемных убийц или радиоуправляемых бомб. Заурядные чиновники, живущие от зарплаты до зарплаты, могут стать жертвами налетчиков-любителей или получить смертельный удар кастетом от пробующей свою силу дворовой шпаны. Что уж говорить о тех, кто находится на 'передовой' криминального фронта - 'крестных отцах', рэкетирах, других мафиози. Стычки между преступными кланами наносят братве гораздо более ощутимый урон, чем действия всей правоохранительной системы - милиции, прокуратуры, служб безопасности. Причем жертвами бандитских войн, увы, нередко оказываются случайные люди.
Суммарное число убийств в Московском регионе за год перевалило трехтысячную отметку. Новый криминальный рекорд. Однако и он не в полной мере отражает реальную ситуацию. Для улучшения показателей сотрудники дежурных частей милиции прибегают к маленьким хитростям. Известно ведь, что начальство о работе подчиненных судит по справкам и рапортам, которые приносят секретари. Кому же хочется, стоя на коврах, выслушивать генеральский разнос?
В Москве за сутки регистрируется пять-шесть убийств. Это случаи сомнений не вызывающие, те, где иной цели в действиях преступников по отношению к жертвам, усмотреть невозможно. Но есть не такие уж явные ситуации. Получил, например, человек удар топором по голове и по дороге в больницу отдал Богу душу. Как квалифицировать эпизод? Если убийств за сутки перебор, то легко записать его в графу 'тяжкие телесные повреждения'. Такие же метаморфозы могут произойти с 'обнаружением трупа'. Избили человека и в бессознательном состоянии столкнули в воду, где он и захлебнулся.
Есть еще пропавшие без вести (очень часто это не что иное, как профессионально сокрытое убийство), несчастные случаи и самоубийства (вызывающие сомнения), гибель на пожарах, смерть новорожденных: Добавьте сюда невероятно высокий в Московском регионе показатель гибели в дорожно-транспортных происшествиях и постоянно снижающуюся продолжительность жизни. Этого хватит, чтобы сделать однозначный вывод некогда образцовый город, так и не став оазисом коммунизма, превратился в криминальную клоаку.
Бандиты, убийцы, рэкетиры, мошенники и карманники, воры, шулеры, торговцы наркотиками и проститутки, обычная шпана чувствуют себя в Москве так же, как первопроходцы-золотоискатели на Клондайке. Перед ними многомиллионный мегаполис, где расположено около тысячи банков, сотни фирм, иностранных представительств, коммерческих структур и совместных предприятий, десятки тысяч богатых квартир, дач и зажиточных людей - выбирай, как применить свои криминальные таланты. Город, в котором легко выследить добычу и потом затеряться, заповедник для вольной уголовной охоты. Москва бандитская:
Не многие из счастливчиков, зачитывавших до лохмотьев появившийся в конце семидесятых самиздатский перевод гангстерского романа Марио Пьюзо 'Крестный отец', догадывались, что российская реальность не менее крута и колоритна. В стране, впервые за послевоенное время, вновь возрождались воровские традиции, возникли дерзкие и многочисленные бандформирования со своими отечественными 'донами корлеоне'.
О происходящем не имели представления не только рядовые граждане, но и милиционеры. Большинство населения свято верило в поступательное движение социализма, ориентировалось на официальную пропаганду, уверявшую, что скоро преступность будет окончательно побеждена. Мой друг, возглавляющий ныне одно из ключевых подразделений МВД, рассказывал, как еще в семидесятых годах, учась в Омской высшей школе милиции, он дискутировал с товарищами: застанут ли они после получения дипломов настоящих карманников и квартирных воров? Или новоиспеченным милиционерам их будут демонстрировать как наглядные пособия? Понятно, что в такой обстановке о латентной преступности, бандитизме и подпольных мультимиллионерах речь просто не заходила.
Между тем именно тогда был заложен фундамент для возникновения чисто российского феномена, о котором сейчас спорят ученые-криминологи: почему отечественные мафиози основной доход получают, обеспечивая так называемую крышу бизнесменам, банкирам, владельцам магазинов, рынков и ресторанов? Ведь во всех странах, где преступность представлена в организованных формах (США, Японии, Италии и нескольких государствах Латинской Америки), большая часть поступлений в криминальные сообщества идет от торговли наркотиками, оружием, контроля секс-индустрии - традиционных сфер влияния мафиозных кланов.
Объяснение кроется в особенностях развития национальной экономики. В огромной пост-гулаговской империи всеобщая секретность и зашоренность населения была на руку не только управляющему госаппарату, но и тем, кто разворачивался за рамками закона. Страна, где центром планировалось все и вся, постепенно оттаивала от страха перед регулярными сталинскими чистками. Формировался слой чиновников-взяточников, как теперь принято говорить, коррупционеров, охотно использовавших свои полномочия в корыстных целях.
Изобретать велосипед не пришлось. Система приписок и круговой поруки существовала и безотказно действовала еще при Сталине. Ее показал Александр Солженицын в главе 'На чем стоит Архипелаг' третьей части исследования 'Архипелаг ГУЛАГ'. Тухта, или приписки, по которым формировались народнохозяйственные сводки Минлеса, в те годы помогали выживать заключенным на лесоповале, добиваться наград их конвоирам и успешно отчитываться министерским чиновникам. Система получила, по мнению писателя, общегосударственное распространение. После разрушения ГУЛага она сохранилась, но приобрела совершенно иное значение. Теперь приписки, фальсификация документов, двойная бухгалтерия помогали не выживать, а наживаться.
Процесс облегчался двумя факторами - гипертрофированной централизованностью экономики и огромным бюрократическим аппаратом. От чиновников бесчисленных министерств и главков зависело распределение материальных и людских ресурсов, финансирование, объемы государственных заданий и оценка работы целых отраслей. Они могли протолкнуть нужный документ, в выгодном свете представить бесперспективный проект, 'помочь' высокому руководству разобраться в кадровом вопросе. Главное - проситель, ходатай или снабженец должен был знать, к кому подойти и сколько дать: Чиновники рисковали сознательно и не бескорыстно, стимулировали хищения, взяточничество и спекуляцию.
В семидесятых годах появились первые подпольные цеха и даже предприятия, гнавшие левую, никем не учитываемую продукцию. Дельцы теневого бизнеса ворочали миллионами, подкупая нужных людей и освобождаясь от строптивых. Во многих регионах заготовка и переработка хлопка, мясная и лесная промышленность, сельское хозяйство, государственная торговля и общественное питание контролировались семейными кланами или группами руководителей. Между ними распределялись размеры прибыли, жестко закреплялись конкретные функции для бесперебойной работы подпольных производств.
- Масштабы тех хищений в основном не сопоставимы с нынешними, но на фоне бедного и уравненного в возможностях населения позволяли цеховикам сколачивать колоссальные состояния. 'Волки-санитары' уголовной среды сориентировались в изменившейся экономической ситуации быстрее, чем милиция и налоговая инспекция. Амнистированные или вышедшие на свободу воры в законе и откровенные убийцы сразу нашли взаимопонимание - возникли банды новой формации. Жертвами вооруженных налетов становились воротилы теневого бизнеса. Причем в средствах устрашения преступники себя не ограничивали - пытали и насиловали женщин, похищали и убивали детей. Бандиты прекрасно понимали - потерпевший в прокуратуру не побежит. Потому что, объяснив происхождение нажитых миллионов, он получит срок да еще станет смертельным врагом рассекреченных компаньонов. По такому принципу действовала в Москве банда вора в законе Монгола, а позже его 'крестника' и последователя Японца.
Каждый, кто добывал средства нелегальным путем, попадал в поле зрения лидеров уголовного мира и вставал перед выбором - платить в воровской общак или брать на полный пансион бригаду 'быков охранников, либо жить в постоянном страхе перед наездом со стороны бандитов. Естественно, большинство выбирало первый путь, регулярно отчисляя деньги на нужды братвы. Оперативные службы сумели задокументировать историческое событие, которое можно считать днем рождения отечественной мафии. В Кисловодске в 1979 году, на сходке цеховиков и съехавшихся туда со всего Союза воров в законе, была принята договоренность об отчислении в воровской общак десяти процентов прибыли подпольных коммерсантов. Причем со своей стороны уголовные авторитеты, заинтересованные в стабильности доходов, обещали теневикам защиту и помощь в конфликтных ситуациях, вызывались принимать участие в реализации продукции и налаживании контактов с представителями государственной власти.
Все эти процессы шли в стороне от официально регистрируемой борьбы с преступностью. Милиция, такая же нищая и ограниченная в возможностях, как сегодня, не имела сил реально контролировать теневые процессы в экономике. Всемогущий КГБ, знавший о происходящем, использовал поступающую информацию и информаторов в своих специфических целях. Последнее обстоятельство во многом объясняет безболезненное вживание рожденного сталинским режимом монстра госбезопасности в изменившиеся политико-экономические условия сегодняшней России.
Тем не менее редкие рецидивы - громкие уголовные дела, связанные с известными всей стране деятелями государственного масштаба - давали некоторое представление о подспудно идущих процессах. Дело о взятках в Министерстве рыбного хозяйства СССР и связанные с ним многочисленные аресты, разоблачение главы столичной торговли Трегубова и директоров крупнейших московских магазинов, дела партийных бонз Рашидова, Кунаева, Медунова, история ареста брежневского зятя - второго лица МВД Чурбанова, самоубийство министра внутренних дел Щелокова: Эти факты предоставляли Пищу для размышлений, но серьезность криминальной деформации общества не отражали. Тем более каждое из вышеназванных дел объяснялось не целенаправленными попытками изменить ситуацию, а было лишь отголоском партийно-придворных интриг и сведением личных счетов.
К середине восьмидесятых политическая и физическая дряхлость кремлевских старцев подготовила почву для серьезных перемен. Их наступление ощущалось повсюду, от содержания песен идолов молодежи, до резко увеличившейся активности партийно-хозяйственных функционеров второго эшелона власти. Еще задолго до горбачевской перестройки автор этих строк в личной беседе с сыном арестованного за хищение в особо крупных размерах директора базы услышал неожиданный прогноз: 'В ближайшее время будет разрешено открывать частные предприятия - рестораны, кафе, мелкие производства:' К словам собеседника я отнесся скептически - шел 1982 год.
Можно ли было предвидеть то, что теперь называют криминальной революцией? Александр Гуров, впервые заговоривший о существовании организованной преступности в СССР, такие прогнозы делал. Но кто его слышал?
Между тем, скопившие чудовищные капиталы и обросшие всесильными связями директора торговых, посреднических и производственных предприятий, снабженцы, опытные, имеющие выходы за рубеж антиквары и валютчики, связанные с теневой экономикой воры в законе и авторитеты уголовного мира, коррумпированные чиновники и партаппаратчики, стали самостоятельным фактором, определяющим расстановку сил и в экономике, и в политике. Готовившиеся в стране реформы должны были идти по их сценарию и командам.
Больших усилий для раскачивания лодки делать было не надо. Вожди, привыкшие жить в умеренной, но достаточной роскоши (распределители, привилегированные санатории, загранкомандировки и другие формы нигде не афишируемого гособеспечения), вырастили детей, захотевших сделать свой быт еще роскошней. Программа реформирования экономики богатейшей страны, в полном законодательно-правовом вакууме, устраивала и тех, кто, не имея прямого доступа к рычагам власти, владел огромными денежными средствами, и тех, кто, обладая властью, рвался к богатству и достатку. - Вторая оттепель, нареченная перестройкой, стала долгожданной весной прежде всего для уже имевших теневой капитал подпольных ротшильдов. Предприниматели новой волны, которые преподносились как буревестники экономических преобразований, на самом деле прибыли если и не к шапочному разбору, то и не к началу торгов. Правила игры в бизнесе определяли окруженные собственными 'силовыми структурами' цеховики и воры в законе. Перед потянувшимися в перестроечный бизнес возникла проблема выживания. Ситуация усугублялась тем, что кооперативное движение (с которого началась реформа экономики) находилось под бережной опекой партийных структур. Фактически любой кооператор или фермер оказывался вне критики и получал своеобразную индульгенцию, защищавшую даже в случае явного пренебрежения законом. Ни милиция, ни прокуратура не осмеливались идти вразрез с одобренной наверху государственной политикой, и в кооперативное движение потянулись откровенные уголовники и ворье.
Декларированная 'первым ленинцем' европеизация СССР регламентировалась устаревшими на тридцать лет сталинскими правовыми нормами и брежневской (застойной) конституцией. Демагогические призывы застрельщика перестройки типа 'разрешено все, что не запрещено' нанесли непоправимый удар по общественному правосознанию. Подпольные миллионеры мягко переместились из тени в свет, защищенные, как и прежде, не законом, а собственными бандитскими крышами. У начинавшего дело коммерсанта выбора не оставалось. Он должен был принимать специфические условия ведения бизнеса в России. От этого зависел не успех его предприятия, а сама жизнь.
К началу девяностых годов криминализация экономики достигла невидан- ного размаха, в сравнении с которым вчерашние махинаторы и цеховики казались жалкими воришками. В уголовных делах о хищениях фигурировали десятки миллиардов рублей, мелькали фамилии новаторов нового мышления и высокопоставленных правительственных функционеров. За бесценок продавалось стратегическое сырье, военная техника, энергоносители, лес, лицензии на разработку месторождений. Банки проводили аферы с авизовками, перекачивая на Запад миллионы долларов, с молчаливого попустительства государственных чиновников процветали финансовые пирамиды, доводившие обманутых вкладчиков до самоубийств и угроз террористических актов. На фальшивых аукционах по смехотворным ценам скупались индустриальные гиганты мирового масштаба, а коррупция приняла такие размеры, что бывший мэр столицы Г. Попов предложил регламентировать мздоимство и тем самым решить проблему взяток.
Между тем закон бездействовал. Обещавшие стать громкими дела разваливались в ходе следствия, а получившие известность авантюристы становились депутатами Госдумы. Фемида довольствовалась разоблачением мелких взяточников и громогласными заверениями очередного генерального прокурора или министра навести в стране порядок. Общество эти призывы игнорировало. Зато все чаще звучали выстрелы и взрывы, жертвами убийц становились директора крупных предприятий и фирм, видные банкиры и политические деятели. Генералы ошарашивали числом действующих на территории России преступных группировок, газеты публиковали жизнеописания знаменитых киллеров охотнее, чем предвыборные биографии независимых кандидатов, а результаты опросов общественного мнения констатировали: больше всего люди боятся входить в собственные подъезды.
Наступило золотое время для бандитских группировок. Его величество рэкет накрыл прочной непробиваемой крышей всю российскую экономику. Москва, контролировавшая основные денежные потоки, распоряжавшаяся фондами министерств, имевшая неподдающийся оценке потенциал закрытых производств и конструкторских бюро военно-промышленного комплекса, оказалась на особом счету у рэкетиров и преступных формирований. Поэтому вполне естественно, что первое дело по факту квалифицированного вымогательства, получившее всесоюзный резонанс, было расследовано московской милицией.
Деньги для тех, кто наверху
Завершение этого дела потребовало от милиции беспрецедентных мер предосторожности. В течение двенадцати месяцев с момента ареста Нухаева, Атлангериева и Лобжанидзе и до вынесения приговора судом Оперативники Петровки, 38 вынуждены были круглосуточно охранять потерпевшего и свидетелей. Еще бы! Впервые на скамье подсудимых оказались не рядовые рэкетиры-исполнители, а 'крестные отцы' самой свирепой из столичных преступных группировок чеченской. Хотя в начале история разворачивалась идиллически и не предвещала никаких осложнений.
Днем в ворота кооперативного колбасного цеха под Можайском въехала новенькая белая 'Волга'. Из автомобиля вышел смуглый молодой человек и, заглянув в здание конторы, пригласил начальника производства Дащяна выйти на два слова. Сначала беседа шла во дворе цеха. Затем Дащяну предложили сесть в машину. Из показаний потерпевшего: 'В машине находились еще двое мужчин. Один назвался Геной, другой-Хожей. Начал разговор Гена, произносивший слова с явным акцентом. Он поинтересовался, как у меня идут дела на работе, в семье, не беспокоит ли кто. Я удивился: кто меня должен беспокоить? И никак не мог понять, откуда эти люди - вежливые, хорошо одетые. Мое недоумение разрешил Гена. Он сказал, что в связи со сложившимся внутригосударственным положением кооператоры, цеховики и дельцы теневой экономики должны оказать помощь тем, кто находится наверху.
Дащян предложил визитерам компромисс - устроить на должность кладовщика их человека. Но вступивший в диалог Хожа был категоричен: 'Это не наш вопрос. Делай, как тебе говорят'. А Гена добавил тоном, не обещавшим ничего хорошего: 'Мы знаем больше, чем ты думаешь. Слышали любишь жену, детей, внуков. Человек ты умный, рассудительный, поспешных действий предпринимать не захочешь. Будь паинькой, не усложняй себе жизнь:'
Условия сделки оказались таковы. Пятьдесят тысяч рублей (по ценам 1990 года сумма более чем солидная) нужно передать вымогателям в московском кафе 'Лазания' в ближайший выходной. Как выразился Гена: 'Нас нужно подогреть'. А затем выплачивать установленную сумму ежемесячно. Что будет в случае отказа, рэкетиры не уточняли, но предложили разузнать о них в столице: мы, дескать, люди известные.
Из справки-меморандума: 'Атлангериев (кличка Руслан) и Нухаев (кличка Хожа) являются лидерами 'лазанского' крыла чеченской преступной группировки. Оба имеют судимости за разбой. Хожа судим дважды - второй раз за квартирную кражу. Контролируют торговые точки Тимирязевского района, кооперативные палатки, кафе и аттракционы в Центральном парке культуры и отдыха, ряд коммерческих структур. Места сбора членов группировки - ресторан 'Лазания' на Пятницкой улице и плавучий ресторан 'Бургас' на об- водном канале около Малого Каменного моста'.
Первым шагом Дащяна после отъезда непрошеных гостей был визит в районный отдел милиции. Там его выслушали и предложили написать заявление. Он торопиться не стал, подумал, а когда остыл, понял - заявлять рискованно. О жестокости чеченцев и их методах убеждения шла нехорошая слава. Так знакомый владелец частного магазина в центре Москвы, узнав о случившемся, по-дружески дал совет: 'Слушай, это настоящее зверье. Они второй раз сами не поедут - пришлют своих головорезов. И не помогут ни милиция, ни прокуратура. Лучше отдай и спи спокойно:'
Дащян с одобрения жены набрал 20 тысяч рублей (рэкетиры согласны были принять деньги частями) и в субботу отправился в Москву. В кафе 'Лазания' кооператора поджидал уже знакомый Гена. В 'лазанской' группировке абхазец Геннадий Лобжанидзе, имевший три судимости - за кражу, изнасилование и мошенничество, занимал более скромное положение, чем его дружки - чеченцы Хожа и Руслан. Но не был он и простым 'быком'. Любитель покурить 'травку', азартный картежник и завсегдатай ресторанов, Лобжанидзе, известный в определенных кругах, как Гена Шрам, считался особо доверенным лицом. Привезенный 'долг' - двадцать тысяч рублей - он не пересчитывая сунул в карман и щелкнул пальцами в сторону официанта: 'Шампанского!' Пока ожидали заказ, Дащян осматривался по сторонам.
За одним из столиков сидели Хожа с Русланом. Пришедшие в кафе первым делом подходили к ним, внимательно с почтением выслушивали и лишь после этого искали глазами свободные места. 'Крестные отцы' вели рабочий прием. Дащян своими глазами убедился, что приезжавшие к нему действительно люди авторитетные.
Почему они засветились на банальном рэкете? Ведь обычно дела такого рода решаются на уровне шестерок-боевиков, в крайнем случае бригадиров. Вероятно, вымогатели были настолько уверены в беспроигрышности 'наезда' на кооператора, что даже не потрудились подстраховаться. К тому же поездка из душной летней Москвы в зеленый район Подмосковья представлялась приятным и не обременительным развлечением. Шашлык на природе, вино, новые впечатления: Так или иначе ошибка, допущенная главарями 'лазанской' группировки, облегчила задачу их задержания и позволила впервые взять с поличным мафиози такого уровня.
Выпив с кооператором по бокалу шампанского, Гена Шрам поинтересовался, когда тот намерен произвести окончательный расчет. Дащян попытался сыграть на жалости: деньги еле наскреб, не разоряйте, мол, полностью. Но Лобжанидзе дал понять, что разговоры в пользу бедных в 'Лазании' не ведутся. Тогда Дащян вспомнил о своем приятеле, задолжавшем ему 26 тысяч. Если бы Гена и его друзья помогли вернуть долг: 'Нет проблем', - мгновенно откликнулся Лобжанидзе и, уточнив адрес приятеля, попрощался. А через два дня Дащян вновь смог убедиться в силе Руслана и компании. Поздно вечером к нему приехал задолжавший знакомый бледный, с бегающими глазами, протянул шестнадцать тысяч рублей и уникальную золотую брошь с бриллиантами, стоившую никак не меньше десяти тысяч. 'Зачем же так, - с упреком произнес он, - неужели обязательно было чеченцев подключать?'
В ближайший выходной шестнадцать тысяч и ювелирное украшение перекочевали в 'Лазанию'. По расчетам Дащяна, долг был погашен. Но вымогатели такую арифметику не признавали. 'В зачет идет половина, - сказал Гена Шрам, - остальное - оплата услуг по возврату денег'. Кооператор попросил скидку, но чеченцы уступить отказались. Тогда жена Дащяна слетала в Армению и заняла у родных недостающую сумму. Последние тысячи Хожа получил из рук жертвы в такси, подъехав в условленное место.
Брали рэкетиров ранним утром в воскресенье. Группы из сотрудников МУРа, ОМОНа, технических служб (велась видеосъемка) по команде с Петровки начали совместную операцию сразу по пяти адресам, где могли скрываться преступники. Обошлось без выстрелов. Опытные Атлангериев, Нухаев и Лобжанидзе имели достаточно возможностей досконально изучить Уголовный кодекс, знали свои права и права милиции. Хожа и вовсе бывший студент юридического факультета МГУ, без пяти минут правовед:
Интересная подробность, характеризующая место 'лазанских' авторитетов в иерархии преступного мира: Хожа и Руслан, сидевшие в следственном изоляторе, являлись на допросы и очные ставки свежими, наглаженными, спокойными. И это при общеизвестной переполненности и, мягко говоря, некомфортабельности знаменитой Бутырской тюрьмы, не знавшей серьезного ремонта с начала века. Кстати, оба они не курили и не пили. Атлангериев, например, читал в камере философские произведения, охотно разглагольствовал перед следователем о превратностях бытия и бренности мирского существования. Такую же линию поведения выбрали подельники Руслана. Они отрицали все, не признавали ни одного самого очевидного факта. Поначалу даже делали вид, что не знают друг друга. Память им освежила оперативная видеосъемка приема в 'Лазании', а так же фотографии, изъятые на обысках. Пришлось-таки познакомиться.
При аресте, кроме 'джентльменского набора' - видеомагнитофонов и огромных японских телевизоров (напомню, что в то время подобная роскошь была доступна очень немногие), изъяты пачки денег в банковских упаковках, золото и ювелирные изделия, шубы, иконы, антиквариат. Но в целом лидеры 'лазанской' группировки жили скромно. Видимо, наверх уплывало немало добытого. Они этого и не отрицали, иногда, не для протокола, оживляя беседу со следователем описанием своих 'подвигов'. А потом, спокойно улыбаясь, заявляли: 'А ты докажи, начальник!'
Объявились заступники обвиняемой в вымогательстве троицы. Уважаемые, занимающие высокие посты в чеченской администрации (один из них - зампред грозненского горисполкома) лица оформили соответствующим образом документы, свидетельствующие: в момент вымогательства Руслан, Хожа и Гена Шрам находились в родном Грозном и исправно посещали мечеть. Не остались без внимания и потерпевший с родственниками. Члены группировки устроили слежку за кооператором, постоянно преследовали и несколько раз останавливали его машину на улице, предлагали любую сумму откупного за изменение показаний. С угрозами бандиты приезжали даже домой к кооператору в Уваровку.
Сыщики МУРа вынуждены были взять потерпевшего и свидетелей под круглосуточную охрану. Позже Дащян признался: 'Знал бы, чего это будет стоить ни за что бы в милицию не обратился'. Как бы то ни было, усилиями сыщиков и следователя Анатолия Грешнова дело удалось довести до конца. Однако, как показали дальнейшие события, долго страдать задержанным не пришлось.
Суд вынес относительно мягкое, учитывая личности обвиняемых и их социальную опасность, наказание по восемь лет лишения свободы. Но и оно вскоре было практически аннулировано. Благодаря высоким ходатаям из бывшего Верховного Совета Союза, кампании в центральной прессе в защиту 'оклеветанных', а также 'понимающим' людям в Верховном Суде бывшего СССР, сначала Нухаев, а затем и его подельники вышли на свободу. Приговор суда был пересмотрен. Более того - само многотомное уголовное дело потерялось при загадочных обстоятельствах по пути из Москворецкого суда в Верховный.
По-разному складывалась судьба авторитетов после освобождения. Общее все же было - каждый встречался как герой и снабжался необходимым для успешного старта в новых экономических условиях. Гена Шрам, например, по эквиваленту уголовного мира, имел нечто вроде статуса пенсионера союзного значения. Он пользовался уважением представителей чеченской группировки, контактировал с ворами в законе, а по некоторым сведениям, содержал воровской общак. Последнее обстоятельство, по мнению оперативников, стало причиной гибели Лобжанидзе в последний день лета 1994 года.
Киллеры действовали в лучших традициях гангстерских боевиков. Когда около одиннадцати ночи роскошный белый 'линкольн' Гены Шрама подкатил к дому 39 по Свободному проспекту, его блокировали два автомобиля. Из них выскочили молодые парни и, подбежав к лимузину, открыли стрельбу. Пули летели с двух сторон, сидевший за рулем Лобжанидзе оказался под перекрестным огнем. Один из киллеров стрелял через заднее стекло, от которого позже остались лишь осколки по краям, а другой - вел прицельный огонь в упор со стороны водительской двери. Гена Шрам получил ранения в шею, спину, и левый бок и скончался на месте. Убийцы же, удостоверившись, что жертва признаков жизни не подает, сели в автомобили и исчезли в ночи. Прибывшие на место происшествия оперативники обнаружили рядом с 'линкольном' шесть стреляных гильз, два пистолета Макарова, заботливо положенных в полиэтиленовые пакеты и две пары резиновых перчаток.
Стрелявшие выполняли заказ и караулили Лобжанидзе давно. Стрельба, по свидетельству жильцов дома, началась в 23.05. Никто не успел рассмотреть ни преступников, ни марки их автомобилей. Ничего не принес введенный в действие дежурным по городу Петровки, 38 оперативный план 'Перехват', не помог и розыск киллеров по горячим следам. Интересные факты выяснились позже, в ходе дальнейшего расследования.
Сыщики, быстро 'проколовшие' номера в телефонной книжке Лобжанидзе, никаких высоких завязок не нашли. Не исключено, что Гена Шрам важные телефоны бумаге не доверял - помнил их наизусть. По некоторым данным он контролировал несколько коммерческих точек в Москве и ближайшем Подмосковье. Был он косвенно связано фирмой 'Ланако', название который несколько раз встречалось в оперативных документах в связи с вооруженными стычками между чеченскими боевиками и представителями тульской группировки. Во время одной из перестрелок по оперативным данным погибло семь человек. Обнаружить тела всех пострадавших так и не удалось. Участники разборки вывезли их с поля брани. Изрешеченное пулями тело туляка Гришина, завернутое в плащ-палатку, дружки до больницы так и не довезли - бросили у гаражей на Малой Ботанической улице.
Расследовавшие убийство Гены Шрама рисовали любопытные схемы, где встречались имена чеченских авторитетов братьев Катаевых, Лечи Лысого, Лечи Бороды, известных грузинских воров в законе Гиви Берадзе, Вольтера, братьев Амирана и Отари Квантришвили. Хотя Лобжанидзе не претендовал на первые роли (все-таки пятьдесят два года и четыре 'ходки' не прошли бесследно), он несомненно оставался заметной фигурой в криминальном мире. По оперативным данным, он причастен к таинственной истории освобождения из дудаевского плена офицера российской контрразведки Крылова, накануне начала боевых действий между Грозным и Москвой. В комбинации, по некоторым сведениям, были задействованы деньги общака, который держал Гена Шрам. Впрочем, детали случившегося вряд ли когда-нибудь станут известны широкой публике.
Жизнь Атлангериева поначалу складывалась куда успешнее. После пересмотра дела и досрочного освобождения он жил в Чечне, затем вернулся в столицу и занялся бизнесом. Помощь ему оказывали и земляки, для кого он стал еще большим авторитетом, и давно обосновавшийся в Европе брат. (Туда, по мнению оперативников, и ушли колоссальные деньги 'лазанской' группировки.) Руслан контролировал два банка и несколько коммерческих структур. Его карьера бизнесмена длилась недолго. Летом 1995 года спецслужбы провели в Москве серию превентивных операций против лидеров преступной среды. Мовлади Атлангериев был задержан за незаконное хранение оружия и оказался на нарах знакомой ему Бутырки.
Самый удачный выбор сделал Нухаев. Он вернулся в Грозный, скупил за бесценок в период принудительной 'чеченизации' несколько домов, городской рынок, бывший Дом офицеров и занимал весьма высокий пост в окружении генерала Дудаева. Сейчас от недвижимости Хожи, вероятно, остались только развалины. Но можно не сомневаться, что вложил он туда не последнее, для 'черного дня' им наверняка была приготовлена кругленькая сумма на счетах какого-нибудь солидного европейского банка. Этим объясняется его отъезд из сражающейся Чечни в соседнюю Турцию, где Нухаев постоянно находится с лета 1995 года.
После гибели Гены Шрама и ареста Руслана 'лазанская' группировка фактически была обезглавлена и ушла в тень. Но говорить об окончательном разгроме преждевременно: остались люди и немалые деньги. К тому же речь идет об одном из 'филиалов' могущественной чеченской преступной группировки, лидеры которой всегда отличались умением держаться на плаву даже в период самых бурных политических и экономических потрясений.
Кавказ покоряет Москву
Ни одно криминальное сообщество никогда не наводило такой ужас на москвичей, как преступная группировка чеченская община. Даже сегодня, когда большинство ее лидеров задержано милицией или погибло в ходе бандитских разборов, многие коммерсанты и финансисты при упоминании о чеченцах заметно мрачнеют, а простые, далекие от бизнеса граждане считают их всесильной и непобедимой мафией.
С этим можно поспорить. Однако есть аргументы, против которых оппонентам выставить будет нечего. Представители малочисленного кавказского народа за короткий срок сумели стать самой мощной криминальной организацией столицы огромной советской империи. Они контролировали большую часть кооперативного движения при его зарождении, а позже стали самыми удачливыми и квалифицированными рэкетирами. Чеченцы первыми, в совершенстве овладев искусством делать крышу коммерсантам и облагать налогом торговлю, переключились на изготовление фальшивых авизовок - вид преступления, долгое время выпадавший из поля зрения правоохранительных органов и стоивший государству, даже по самым скромным прикидкам, десятки триллионов. Пионерами чеченские группировки были и в другом виде бизнеса создании банков - 'летучих голландцев'. И это изобретение принесло общине фантастические прибыли. Не чеченцы первыми начали торговать стратегическими металлами, нефтепродуктами и оружием.. Но когда подключились они - им не было равных. Нельзя найти вид криминальной деятельности, где представители группировки не попробовали бы силы. Везде они если и не оказывались лидерами, то обязательно достигали успеха. По существу история организованной преступности в Москве, да и в целом по России, писалась представителями чеченских криминальных сообществ.
Первые выходцы из Чечни, профессионально занимающиеся совершением преступлений, появились в столице в 1983 году. С ведома перекупщиков-азербайджанцев, специализирующихся на торговле популярных в мусульманском мире товаров - ковров, платков из панбархата и варсавана, они обосновывались около ресторана 'Узбекистан', а позже составили костяк центральной группировки общины.
В это же время у магазина 'Автомобили' в Южном порту начали действовать будущие лидеры, молодые физические крепкие чеченцы Сулейманов и Альтимиров. 'Прописку' в хлебном месте устроил им хорошо известный московской милиции профессиональный мошенник Крапивин.
Из агентурного сообщения: 'В районе стихийного рынка автомобилей Крапивин познакомился с чеченцем по кличке Малик. Тот позже свел его с Николаем Сулеймановым по кличке Хоза, а также с Альтимировым, Гелани, Майербеком, Кюри, Алеханом и другими. Многие из них являются братьями или состоят в родстве. Они выразили согласие заниматься грабежами и разбоями в отношении продавцов автомобилей. Группу возглавил Хоза, он же организовал сбор денежного налога с армян-мошенников, участвующих в посреднических сделках при купле-продаже.
В начале года Алехан, Майербек и Хоза на полном ходу выбросили из 'ГАЗ-24' хозяина, хотевшего эту машину продать. Зимой 1984 года в Котовске Тамбовской области, при попытке отобрать автомобиль 'ГАЗ-24', Крапивин, Гелани и Альтммиров были задержаны милицией. Через трое суток Крапивин и Гелани вышли, а Альтимирова арестовали. Обвинение Альтимиров признал, но через 45 суток был выпущен на свободу. Как он рассказал Крапивину, его отпустили за взятку, переданную людьми из Грозного в местное ОВД'.
В 1983 году московская милиция провела серию арестов в азербайджанской преступной группе, имевшей связи в нескольких районных управлениях внутренних дел. Позиции азербайджанцев ослабели, чем быстро воспользовались представители чеченской общины. Они вытеснили азербайджанцев из 'Узбекистана' и перехватили их коррумпированные связи в милиции. Усиливал позиции в Южном порту Сулейманов. Его группировка к концу 1988 года насчитывала более 50 боевиков. Каждая проданная или 'кинутая' машина облагалась данью. Хоза Сулейманов взял под контроль так называемую 'фирменную', а официально одиннадцатую секцию магазина 'Автомобили', через которую оформлялись иномарки. Сулейманов полностью подчинил себе перекупщиков всех национальностей.
Третье крыло общины возникло на севере Москвы, где отстаивались фуры междугородних перевозок, проезжавшие транзитом через столицу в Чечено-Ингушетию. Постепенно наладилась связь между торговцами центральной группировки и водителями. Скоро была отработана поставка трейлерами мебельных гарнитуров, автомобилей и запчастей, дефицитного товара, продуктов питания, радиотехники и холодильников на Кавказ. Объемы перевозок стали настолько велики, что часть чеченцев перебралась из 'Узбекистана' в Останкино ближе к автоделу. Появилось останкинское крыло общины.
В конце 1988 года вернувшиеся после отбытия наказания авторитеты Атлангериев и Нухаев - молодые, честолюбивые и обладавшие организаторскими способностями недоучившиеся студенты, начали активно проповедовать теорию захвата территорий. Они обложили налогом 'на охрану' значительную часть столичного криминального бизнеса и только появившиеся в огромном количестве кооперативы. Без борьбы с уже поделившими между собой Москву группировками - солнцевской, люберецкой, подольской, балашихинской, - обойтись было нельзя. Эти обстоятельства способствовали объединению по национальному признаку разрозненных и редко контактировавших чеченских кланов. Атлангериев, Нухаев и привлеченные к сотрудничеству Сулейманов, Альтимиров и Таларов (ставший впоследствии уважаемым казначеем общины) создали единую систему боевых групп, опекавших конкретные районы города и способных быстро собраться вместе по сигналу тревоги.
В течение 1988-1989 годов объединенные силы общины провели около двадцати сражений с московскими бандформированиями и разрозненными малочисленными группировками. Община выставляла от 20 до 80 боевиков, в зависимости от серьезности противника. Чеченцы активно привлекали к защите 'национальных интересов' земляков из столичных вузов и училищ. Было убито четыре и ранено более 30 противников, в то время как со стороны общины серьезно пострадавших не оказывалось.
Попытки московских группировок, в частности люберецкой, отобрать 'Узбекистан' и изменить расстановку сил, превращались в разборки с поножовщиной и стрельбой, авторитет же чеченцев возрастал. Так же, как и число их боевиков. Лидеры регулярно совершали показательные вылазки, чтобы подчиненные не теряли форму, а московские бандиты не забывали, 'кто в доме хозяин': Боевики общины буквально растоптали гремевшую на всю Москву бауманскую команду. В декабре 1988 года около 30 чеченцев ворва- лись в ресторан 'Лабиринт' на Калининском проспекте, где любили коротать вечера бауманцы. Стремительное нападение предопределило итог - ножевые ранения нанесены лидерам команды Севастьянову, Базлову, Бабаеву и Добрикову, другие получили травмы головы. Милиция смогла лишь оперативными методами установить имена инициаторов нападения. Это были авторитеты общины Атлангериев, Нухаев, Ахмадов, Абаев, а также боевики Висаитов, Мизиев, Малидов, Тарамов и другие. Никому из них предъявить обвинение так и не удалось, так же как и допросить раненых - они скрылись из больниц.
После тяжелого поражения в 'Лабиринте' бауманцы приуныли. Чеченцы фактически отстраняли их от получения солидного навара с ряда опекаемых объектов. За справедливостью лидеры бауманской команды обратились к третейским судьям криминального мира столицы - ворам в законе. Те обещали помочь, так как переадресовка рэкетирского налога крепко била по поступлениям в воровской общак. Ничего хорошего миротворческая миссия законников не принесла.
Из оперативного сообщения: '22.01.88 г. группа воров в законе из 10-12 человек встретилась с лидерами чеченской общины, среди которых был Сулейманов, в кафе 'Аист' на Большой Бронной улице. Воры в резкой форме стали объяснять чеченцам, кто является настоящим хозяином Москвы. Один из представителей общины тайно позвонил в ресторан 'Узбекистан' и попросил срочно прислать подмогу. Но помощь не понадобилась. Невзирая на численное меньшинство, чеченцы схватились за оружие и напали на воров. Вскоре прибыло подкрепление - 10-12 боевиков общины. Воры вынуждены были отступить, а законники Джалалянц и Калашев-Шакро получили серьезные ножевые ранения. Заявления в милиции никто не оставлял, расследованием не установлено ни одного очевидца или свидетеля. Об участии в поножовщине Сулейманова стало известно только потому, что во время драки он выронил паспорт. На следующий день документ был возвращен владельцу официантом 'Аиста'.
Маховик боевой машины чеченцев раскручивался. Лидеры общины почувствовали силу и решили закреплять успех. Неслучайно еще в 1988 году, когда воры и лидеры преступных кланов на сходке в гостиничном комплексе 'Дагомыс' пытались полюбовно поделить лакомый для всех столичный 'пирог', чеченцы проигнорировали переговоры. 'Мы сами завоюем Москву, как это сделали сицилийцы с Нью-Йорком', - заявили их представители.
За беспределом в 'Аисте' последовала показательная акция в отношении членов люберецкой группировки, несших 'боевую вахту' у кафе 'Атриум' на Ленинском проспекте. Результат - трое люберецких получили ножевые ранения, двое из них, в тяжелом состоянии, поступили в институт скорой помощи Склифосовского: Около 60 боевиков совершили массовое избиение цыган, торговавших без 'их лицензии' на территории самого большого в то время Рижского вещевого рынка. И вновь никаких жалоб в милицию.
Тактика чеченской общины строилась на проверенном способе воздействия. Жертвы, запуганные свирепыми боевиками, шли в 'отказы', свидетели делали вид, что ничего не видели. В оперативных документах легко найти сотни случаев вымогательств, избиений, пыток, разбоев, угонов автомобилей, но доведенные до логического завершения - суда - уголовные дела можно пересчитать по пальцам. Это каждый раз требовало от правоохранительных структур дополнительных затрат - круглосуточной охраны свидетелей и потерпевших, личного мужества сотрудников. Следователя, работавшего по делу 'лазанской' группировки, ее лидер ласково предупредил: 'И что вы усердствуете? Я ведь все равно скоро выйду, зачем нам ссориться?' Самое интересное, что чеченец был прав. Не отсидев четверти срока, определенного ему судом, он благополучно вышел на свободу и продолжил 'наше дело':
О 'лазанской' группировке, под которой ходили кооператоры, шашлычники, торговцы цветами и воры-домушники, следует добавить еще несколько слов. Кассир группировки, по кличке Женя Люберецкий, собирал дань с кооператоров и индивидуалов в крупнейшем московском парке имени Горького. У него была своя скамейка, где по определенным дням он принимал деньги от обложенных налогом торговцев. Брал Женя Люберецкий только 'сухим листом' - купюрами не ниже 'червонца'. Иногда присылал вместо себя рядового боевика общины по кличке Макс.
Из показаний коменданта парка Б. Полея, проходившего по делу свидетелем: 'Ходило много слухов о чеченцах и их нравах. Я очень боялся за себя и семью. Сопротивляться было бессмысленно. Чеченцы везде расставили своих людей, которые числились на зарплате. В видеосалоне кафе 'Времена года' оборудовали специальную комнату, где всегда сидела 'скорая помощь' - два-три боевика. Они готовы были по первому требованию разобраться с неплательщиками. Известны были и тарифы. Налогом обложили игральные автоматы, звукозапись, аттракционы, даже осликов, на которых катали детей'.
О доходах 'лазанцев' можно судить по такому факту. На кармане у лидера группировки Атлангериева, по свидетельству оперативников, всегда было не менее 100 тысяч рублей. Напомню, что речь идет о времени, когда стоимость престижной модели 'Жигулей', даже по ценам черного рынка, не превышала десять тысяч.
Чеченская община взяла под контроль Тимирязевский, Дзержинский, Кировский, Свердловский, Бабушкинский районы Москвы. Ее присутствие ощущалось и в других частях столицы. Южнопортовая группировка расширила влияние и захватила станции технического обслуживания на Хорошевском шоссе и в Нагатино. Боевики опекали мебельные и хозяйственные магазины, рынки, валютных проституток, игроков в наперсток и три карты. Кооператоры панически боялись попасть 'под чеченцев', община все чаще привлекала внимание оперативных служб, но существование чеченского клана в криминальном мире столицы неохотно признавалось руководством милиции. Этому способствовала политическая ситуация в стране - реформирование коммунистического режима, обнародование документов о массовой принудительной депортации чеченцев при Сталине и притеснениях в последующий период. Мешало реальной оценке ситуации появление на политической арене лидера-чеченца Руслана Хасбулатова. Всякое упоминание о группировке вызывало неудовольствие 'демократической общественности' с высоких трибун и опровержения в средствах массовой информации.
К началу 90-х годов относится пик зримого могущества чеченского криминального клана. Именно зримого, потому что, как показали дальнейшие события, умение адаптироваться в новых условиях позволило лидерам общины уйти в тень, не потеряв при этом ни влияния, ни авторитета.
Чем же объяснить 'чеченский феномен'? Конечно же не схемой восхождения на криминальный Олимп столицы, составленной по уже свершившимся фактам. Почему, например, лидером не стала азербайджанская, грузинская или казанская группировка, каждая из которых имела не менее обширные и влиятельные связи в Москве и высоких покровителей наверху? На эти вопросы предстоит ответить историкам-криминологам. И то нескоро - многие документы вряд ли в ближайшее время будут доступны для непосвященных, как и объяснение геополитических метаморфоз на Востоке бывшей советской империи. Непонятное с позиций здравого смысла укрепление антироссийского диктаторского режима Дудаева, варварская, по отношению к собственным национальным интересам, политика Центрального банка и Министерства финансов России, беспомощность и безынициативность спецслужб, допустивших возникновение криминального заповедника в стратегически важном районе страны, наконец, бессмысленная и разлагающая остатки армии и общественного правосознания война в Чечне:
Тем не менее, некоторые соображения о причинах лидерства группировки высказать стоит. Чеченцы жили на пространстве от реки Терек до отрогов Главного кавказского хребта общинно-родовым строем, строго подчиняясь старейшинам тейпов. Природа Северо-Восточного Кавказа более сурова, чем в других районах, и чеченцы постоянно ощущали нехватку пригодной для хлебопашества и разведения скота земли. В семьях существовал обычай - дом и хозяйство отец оставлял старшему сыну. Остальные сыновья уходили из дома. (Это не исключало взаимопомощь и поддержку родственников.) Оставшиеся без земли и средств молодые горцы собирались в вооруженные группы и совершали набеги на соседей - как за Терек к русским, так и на юг. Родовые старшины одобряли такой образ жизни. На молодцов-джигитов, добывающих себе хлеб набегами, смотрели как на национальных героев, сохраняя память о них в народных песнях и легендах. Любопытно, что в Большой энциклопедии С. Южакова, изданной в 1896 году товариществом 'Просвещение', в статье о чеченцах есть такая строчка: 'до сих пор воровство и грабежи считаются только удалью'. Характеристика, мягко говоря, не слишком лестная, во многом объясняется историей покорения Кавказа Россией.
Завоевать Северный Кавказ царским войскам удалось только после проведенной генералом Ермоловым тактики выжженной земли, принесшей чеченцам разорение аулов и гибель тысяч семей. Стремление горцев к независимости не исчезло и после того, как в России, в окружении семи жен и сотен дарованных самодержцем крепостных, скончался Шамиль. Понятно, что взаимоотношения между сталинско-советской Россией и Чечней лишь закрепили ненависть горцев к русским, о которой написал еще Лев Толстой в повести 'Хаджи-Мурат'.
Вспоминая несправедливости в отношении чеченцев после окончания Великой Отечественной войны, часто приводят число чеченцев, ставших Героями Советского Союза. Но никто не пишет о согласившихся добровольно сотрудничать с фашистским режимом и вступивших в армию генерала-предателя Власова. А ведь это такая же объективная реальность, как кровавые войны царской России. Нет оправдания выселению Сталиным 400 тысяч чеченцев в резервации на территории пустынь Казахстана. Согласитесь, за что чеченцам любить русских? Поэтому появление криминальных лидеров, оправдывающих, точнее - сделавших своим знаменем идею национального возрождения, вполне естественно. Под такими же лозунгами впоследствии Дудаев и его окружение проводили геноцид российских граждан в Грозном и других городах Чечни.
Целенаправленная многолетняя политика экспорта уголовщины в Россию и Москву, как самый богатый город, последовательно велась чеченской верхушкой с 1989 года. Реальное тому подтверждение - защита общины с помощью откровенно заказных публикаций и выступлений на телевидении, прессинг правоохранительных органов со стороны депутатов-чеченцев различного уровня и их общественных организаций. Окончательно же маска добропорядочности дудаевского режима была сброшена после тщательно спланированной акции по освобождению Нухаева и Атлангериева. Затем появились чеченские авизовки и банки, финансовые пирамиды, зарегистрированные общиной на подставных лиц, чемоданы фальшивых акций и денежных купюр, изготовленных в Грозном. Чечня оставалась верна традициям: по законам шариата обогащаться за счет соседей-иноверцев не зазорно, а даже почетно.
К факторам, повлиявшим на расстановку сил в криминальном мире столицы, нужно отнести и роль спецслужб. По моему глубокому убеждению, чеченская группировка, вначале малочисленная и плохо организованная, умышленно выводилась из-под удара. Ее хотели использовать как противовес набиравшим силу славянским бандформированиям. Что из этого получилось, теперь ясно:
Доходы солнцевских, люберецких, балашихинских боссов продолжали резко снижаться. На сходке лидеров славян, с участием воров в законе и авторитетов, решено было очистить Москву от чеченцев. В столице началась гангстерская война. По указанию люберецких группа качков из Павловского Посада разгромила зал ресторана гостиницы 'Останкинская', считавшийся угодьями группировки того же названия. Кровью и смертями закончилось нападение на чеченское кафе 'Восход' - три человека убито, пятеро ранено.
На следующий день по сигналу боевого сбора на Московской кольцевой автодороге собралось примерно 500 членов общины. Пять лидеров противоборствующих группировок были приговорены к смерти. Но чеченские боевики недооценили своих оппонентов. Люберецкие и солнцевские почувствовали, что община уже не так опасна (к тому моменту находились под следствием за рэкет Атларгериев, Нухаев, задержан Женя Люберецкий и другие лидеры), и нанесли новые удары. Рядом с кинотеатром 'Москва', в самом центре сто- лицы днем (такого никогда раньше не было) чеченцы затеяли перестрелку с азербайджанцами. С места происшествия обе стороны благополучно скрылись. Позже одного из пострадавших доставили в институт Склифосовского чеченские боевики. Членам общины все чаще приходилось браться за оружие, чтобы доказать право на место под солнцем.
На боевом духе выходцев из Грозного это никак не отразилось. Вот случай, который можно было бы назвать анекдотом, если бы не его жутковатый смысл. В суде Бауманского района рассматривалось дело Х. Мизиева, обвинявшегося в ограблении прохожего. Находившийся в зале суда во главе большой группы чеченцев брат подсудимого заявил потерпевшему: если тот будет давать обличительные показания, то он отрубит истцу голову. Прибывший наряд милиции задержал угрожавшего С. Мизиева, у которого был изъят: топор для рубки мяса!
О критической ситуации в Москве, в связи с деятельностью чеченской общины, говорит такой факт. В начале 1990 года главный инспектор МВД СССР А. Аслаханов, долгое время отрицавший существование чеченской группировки в столице, обратился с письмом 'О профилактике рэкетиров' к министру В. Бакатину. В документе, в частности, говорится: 'В последнее время в Москве активно действуют организованные преступные группы рэкетиров, вымогающие крупные суммы денег у кооператоров, проституток, на- персточников, работников торговли, сферы услуг и разного рода мошенников. Наиболее опасной из них является так называемая 'чеченская' группа, совершающая преступления дерзко и с особой жестокостью. Лица, обложенные 'данью', обоснованно опасаясь за свою жизнь и близких, факты вымогательства скрывают. Связанные круговой порукой, родственными, тейповыми связями, религией, преступлениями, члены группы, задержанные за совершение разбойных нападений, своих сообщников не называют. Лидеры же внушают, что, изымая деньги у преступников, нажитые противоправным путем, они способствуют торжеству справедливости, а 'геройскими подвигами' прославляют чеченскую нацию, что в какой-то мере способствует пополнению группы, особенно нетрудоустроенной молодежью из Чечено-Ингушетии:' Заявление чеченца Асланбека Аслаханова, искушенного в тонкостях национальной политики и к тому же носившего тогда звание пол- ковника милиции, можно оставить без комментария.
Между тем столичная братва решала проблему доступными ей способами. В сентябре группа московских боевиков избила деревянными битами трех чеченцев. В ночь на 8 ноября на территории 4-го таксопарка были изувечены два боевика-чеченца. Спустя месяц застрелен чеченец Батаев, еще двое получили ранения. Пошла обратная переадресовка налога на охрану, община теряла авторитет. А когда во время переговоров с солнцевскими было застрелено два представителя останкинской группировки и чеченцы не отомстили за кровь, пошли разговоры о закате общины. Не последней причиной утраты позиций оказался сенсационный арест лидера южнопортового клана, самого известного после Хасбулатова чеченца Николая Сулейманова.
Робин Гуд из Грозного
Темная 'девятка' без номерных знаков лишь на мгновение притормозила у тротуара. Тонированное стекло опустилось, и из темного чрева автомобиля загрохотали выстрелы. Пули предназначались хорошо одетому, крепкого телосложения кавказцу. Он замертво рухнул на тротуар, а 'девятка', взревев двигателем, рванула прочь и скрылась за поворотом.
Введенный в действие для розыска машины оперативный план 'Перехват-Центр' результатов не принес. Ни 'Жигули', ни киллеров найти не удалось. В том же, что убийцы выполняли заказ, у оперативников сомнений не возникло. Жертвой был тридцатидевятилетний Николай Сулейманов, известный в преступном мире под кличкой Хоза. Он был не просто авторитетом, а в течение многих лет, вплоть до своей гибели за несколько дней до начала 1995 года, являлся 'крестным отцом' самой мощной московской этнической группировки - чеченская община.
Сулейманов считался пионером перестроечного рэкета. Громкое дело о вымогательстве 2,5 миллионов рублей у директора красногорского СП 'Союз Интернэшнл' Балакирева (в те годы требуемая сумма выглядела астрономической) на некоторое время прервало роскошную жизнь чеченского мафиози. В его задержании принимали участие не только сотрудники МУРа, но и спецподразделение бывшего КГБ. А момент взятия с поличным самого 'крестного отца' демонстрировался в программе 'Время' - честь, которой, не удостаивался до этого ни один преступник.
Разумеется, факта вымогательства, даже рекордной суммы, было недостаточно, чтобы прогреметь на весь мир (напомню, информационная программа 'Время' передавалась по каналам спутниковой связи в Европу и Северную Америку, а записи ее выпусков попадали в главный архив ЦТ). Арестом Сулейманова спецслужбы как бы объявили войну организованной преступности, рэкету, теневому бизнесу. Войну, в которой теперь это очевидно - преимущества были и есть на стороне мафиози. По делу Сулейманова легко отслеживается расстановка сил в общине. Даже оказавшись за решеткой Бутырской тюрьмы, Хоза продолжал руководить ее действиями, давая указания и консультации оставшимся на свободе авторитетам, не забывал и о кадровой политике - расставлял на ключевые позиции людей.
Вначале, как легко догадаться, Сулейманов категорически отрицал причастность к рэкету и утверждал, что никогда раньше не видел ни подельников, ни потерпевшего. Когда ему предъявили неопровержимые доказательства - оперативную видеосъемку встреч с директором СП и аудиозапись беседы с Балакиревым, - Хоза и вовсе отказался отвечать на какие бы то ни было вопросы. Кстати, небольшой фрагмент 'джентльменского' разговора с жертвой вымогательства стоит привести дословно. Поясню, что беседа состоя- лась в кафе 'Встреча', где члены общины регулярно собирались для обсуждения текущих дел. Причем в тот день оно было закрыто для посетителей, исключительно для удобства Хозы и его друзей. И еще небольшое пояснение. Накануне встречи коммерсанта, не желавшего выполнять требования вымогателей, боевики вывозили в подмосковный лес около пионерского лагеря 'Зорька', где избивали в течение нескольких часов, а в следующий раз предложили выбрать Балакиреву самому, что лучше: закопать его живым, убить из пистолета или распять, как Христа:
Запись сделана скрытно с помощью диктофона 'Пирлкордер' (в разговоре принимают участие подельники Хозы экономист Комаров и активный член общины Ахмадов):
'Сулейманов: Ведь ты пойми, 'с фонаря' приходят, хотят на ровном месте получить. Приходят и начинают дурить. Ходят, ноют - вывозят там. На самом деле у них не получается, и бывает так, бывает так - понимаешь: Ахмадов: Человека передержали: Комаров: И часто бывает! Сулейманов: Вот именно. Представь себе - чеченец и мужик при больших деньгах. Я говорю своему - разберись с ним. Пацаны вывезли мужика - давай деньги! Взяли, короче говоря, нагнули его, это самое: А у него из глотки капа- ет. Рот ему завязали, а у него с носом что-то. Понимаешь? У него, оказывается, больничный был, и нос не дышал.
Ахмадов: И человек умер, понимаешь? В принципе и не хотели, но человек умер. Не в этом дело - хотели, не хотели: Никому теперь не легче.
Сулейманов: Всего-то два с половиной миллиона. Вот у Брежнева сколько было?
Балакирев: И они никому не нужны оказались.
Сулейманов: Правильно! В гробу карманов нет:'
Думаю, приведенного диалога достаточно, чтобы увидеть всю глубину аргументов рэкетиров.
Несмотря на скрупулезное расследование дела, по которому проходили также подруга Сулейманова некая Ступина и еще несколько человек, четко зафиксированные улики, безукоризненную работу следователя Владимира Новикова и показания свидетелей, суд приговорил Хозу к смехотворному сроку в четыре года (как лидеру преступной группировки ему грозил срок до десяти лет). Ступина, на которую микроклимат Бутырки подействовал отрицательно, раздобыла через опытных адвокатов соответствующие справки и была освобождена из-под стражи по состоянию здоровья. Позднее дело в отношении нее и вовсе прекратили. Недолго страдал в заточении и Сулейманов. Отсидев чуть больше половины определенного судом срока, он оказался в родной Чечне.
В ретроспективе дело Сулейманова приоткрывается с неожиданной стороны. Листая материалы следствия, читая допросы подельников, встречаешь названия уважаемых ныне финансовых и коммерческих структур, узнаешь имена видных политиков и бизнесменов, так или иначе связанных с интересами чеченской общины. Был ли Сулейманов первой фигурой или за его спиной стояли реальные хозяева, в чьих руках находились не только клановые связи, но и могучие политические и финансовые рычаги? Достаточно убедительный ответ на этот вопрос дает характеристика личности 'крестного отца'.
Сыщики и Следователи, с которыми довелось говорить, характеризовали Хозу как 'быка'. Он был отменным организатором, мог за короткий срок собрать до 500 боевиков. Как свидетельствуют знакомые Хозы, он не гнушался черной работы, убеждать предпочитал не словом, а делом. Хотя умел говорить и держать паузу. Сулейманов сам участвовал в разборках, в одной из которых ему пробили голову пивной кружкой. Уже в 1990 году в его распоряжении был целый автопарк из нескольких 'Мерседесов' и экстравагантного восьмицилиндрового 'БМВ' (подобный автомобиль стоял только в гараже посольства США), продукты и одежду Хоза покупал в 'Березках', а свою подругу укутывал в меха и украшал изделиями из желтого металла. И все-таки он едва ли мог претендовать на роль мозгового центра. Скорее всего, Сулейманов являлся надежным и универсальным инструментом клановой верхушки чеченской общины.
С его помощью нарабатывались механизмы экономического рэкета, выбиралась дозировка мордобоя как средства убеждения несговорчивых коммерсантов, накапливался банк данных о преуспевающих фирмах и состоятельных людях. Источники информации были надежны и доступны: Сулейманов и его боевики полностью контролировали станцию технического обслуживания автомобилей N 7, в те годы единственного места в Москве, где производился ремонт иномарок частным лицам и дипломатам. Нужно ли напоминать, кто в 1990 году мог позволить себе роскошь эксплуатировать лично 'вольво', 'порше' или 'линкольн'?
Клиентами СТОА N 7 были в основном нувориши, сколотившие быстрые капиталы на заре кооперативного движения, соучредители различных СП и малых предприятий, валютчики, центровые проститутки, каталы, перекупщики и рэкетиры. Все без исключения клиенты вынуждены были знакомиться с Сулеймановым. Он распоряжался запчастями, распределял очередность диагностики автомобиля и установку его на подъемник для ремонта. Здесь и начинался контакт с потенциальной жертвой, выяснялся ее статус, связи, заработки. По показаниям подельников, именно через СТОА N 7 Сулейманов выводил боевиков на бизнесменов, которые затем втягивались в сферу интересов общины.
В деле Сулейманова есть одна тупиковая ветвь: выделенная в отдельное производство, но так и не доведенная до конца история с хищениями валюты с помощью редких в России кредитных карточек. Они отбирались у владельцев силой или в виде оплаты ремонта иномарок, а затем хитрым способом многократно использовались в магазинах 'Березка', с помощью подделки так называемых 'слипов'. О взаимоотношениях с кассирами валюток можно написать целую сагу (по словам подруги Сулейманова, зафиксированных в протоколе допроса, все магазины 'Березка' в Москве контролировались чеченцами). Но работа сотрудников милиции в этом направлении результатов не принесла. Дело было приостановлено. Объясняется это тем, что хищение с помощью кредитных карточек доказывать крайне сложно и без сотрудничества с иностранными банками не обойтись. Но те в скандале не заинтересованы, а похищенные суммы в масштабах банковских операций существенного ущерба не принесли:
Сулейманов готовился к отъезду в ФРГ. У него уже имелся заграничный паспорт, получить который не помешала непогашенная судимость. В Германии, по утверждению друзей Хозы, он уже купил дом и землю. Впрочем, и в Чечне он оставил прочные позиции. Одному из руководителей милиции Грозного он сделал скромный подарок - преподнес новенький сияющий 'мерседес'-купе.
После освобождения Сулейманова встречали в Чечне как героя, современного Робин Гуда, покорившего столицу. В этом, несомненно, была доля истины. Ведь отбыв наказание, Хоза вернулся в Москву и стал коммерческим директором СТОА N 7, специализировавшейся теперь на ремонте 'национального' чеченского автомобиля - 'Мерседеса'. Правда, в Грозный Сулейманов заехал. (Отправляться в столицу сразу после тюрьмы и архангельских лагерей не решился.) В Чечне Сулейманов немедленно выдвинулся в число лидеров, участвовал в боевых действиях на стороне лабазановской оппозиции. Во время обстрела девятиэтажного дома, который защищали отряды Лабазанова, Сулейманов получил тяжелое ранение, попал в плен к Дудаеву, но был скоро выкуплен родственниками по тейпу, подлечился и приехал в Москву, где примерно через год получил пулю киллера.
Убийство 'крестного отца' так и не раскрыто. Но существуют версии, заслуживающие серьезного изучения. Одна напрямую связана с внутренними трансформациями общины. С началом эпохи чеченских авизовок группировка отошла от банального рэкета (им занимались единицы и мелкие преступные группы). Община перешла на экономику. Мафиозный клан эволюционировал быстрее правоохранительной системы, а мозговой центр (теперь понятно, что Сулейманов эту роль не исполнял) группировки выдумывал все более изощренные, безопасные и выгодные методы добывания огромных денежных сумм. Объемы фальшивых авизо исчисляются триллионами рублей. Каков настоящий ущерб экономической диверсии, не скажет никто. Далеко не все фальшивки обнаружены, да и заметили их с большим опозданием.
В последнее время боевики общины почти не занимались грубой работой. Их фамилии редко встречались в документах оперативных сводок. Интересы группировки сегодня - гостиничный и банковский бизнес (по оперативным данным треть финансовых структур столицы контролируется чеченцами), создание фиктивных фирм в России и за рубежом, торговля оружием и редкоземельными металлами, продажа нефти, леса и золота. Понимая, что многие кавказцы находятся под бдительным Контролем спецслужб, представители общины предпочитали устраивать во главе банков и фирм подставных людей. Поэтому в ином 'чеченском' банке можно не найти ни одной фамилии с кавказскими корнями.
Переориентации деятельности общины способствовало изменение событий в самой Чечне и политики Дудаева. Грозный фактически стал заповедником, где находили убежище убийцы, рэкетиры, расхитители и общеуголовные преступники. Была сделана откровенная ставка на обогащение любыми средствами, выкачивание из России миллионов долларов с помощью освоенных методов и надежных людей. Последние хорошо знали, что, выполнив 'благородную' миссию в интересах нации, они легко скроются от правосудия в неприступном для спецслужб Грозном.
Чечня стала питомником и школой для правонарушителей всех мастей. Законы России здесь давно игнорировались. Поезда и автокараваны, проходившие через чеченскую территорию, подвергались безжалостному разграблению. В Грозном нашли убежище более 1200 человек, подозреваемых в совершении тяжких преступлений. В Ростове-на-Дону; Махачкале, Минеральных Водах террористы, прошедшие подготовку и инструктаж в Грозном, захватывали заложников и получали выкуп:
Официальный Грозный занимал все более антироссийскую позицию. Конфронтация зашла так далеко, что перестала быть удобной для чеченцев, организовавших солидный и вполне легальный бизнес в Москве. Противоречие между национально-патриотическими и коммерческими интересами после начала военных действий в Чечне и могло стать причиной устранения лидера общины Сулейманова. Известно, что Хоза не признавал полумер. На одной из последних сходок он призывал соплеменников не гнуть головы, оберегать, несмотря на удары судьбы, честь джигита. Не исключено, что чересчур воинственная позиция Сулейманова, обладавшего безмерным влиянием среди боевиков, могла показаться опасной не только российским антитеррористическим службам, но и землякам Хозы. Учитывая периодически повторяющиеся призывы верхушки дудаевского режима к террору против русских, последующие трагические события в Буденновске, опасения имели под собой реальную основу.
Другая версия связана с разборкой в Москве около здания ВНИИчермета на 2-й Бауманской улице. В результате ожесточенной перестрелки погибли авторитеты таганской преступной группировки. Их клички - Пыра, Шил и Шмидт. Один из убитых когда-то считался телохранителем и верным порученцем вора в законе Тенгиза Марианошвили, застреленного весной 1992 года в Амстердаме. Кстати, с законником Марианошвили в свое время был тесно связан чеченский лидер Альтимиров. В прошлом он контролировал Юго-Запад Москвы, успешно соперничал с солнцевскими и имел интересы в Центральном доме туриста и 'Салюте', а так же общежитии иностранцев на улице Волгина, ресторанах 'Интурист', 'Националь' и 'Пекин'. Именно после начала дружбы с Марианошвили и другими ворами в законе Альтимиров несколько отошел от общины, не участвовал в стычках с московскими бандами и занялся серьезным бизнесом.
Но вернемся к 'таганской' версии. Шмидт за год до гибели перебрался в США. Он часто приезжал на родину, успешно выступая в роли судьи в конфликтах между группировками. По данным оперативников таганские должны были встретиться на Бауманской с представителями общины для обсуждения финансовых проблем. Около трех часов 'стрелка' состоялась недалеко от входа в здание ВНИИчермет, где снимает офис банк 'Кредит-консенсус'. Когда переговоры завершились и вооруженные боевики из группы прикрытия были отпущены, таганские стали прощаться. Неожиданно к месту переговоров, заблокировав улицу, подъехали 'Мерседес-600' и джип. Из автомобилей быстро вышли двое вооруженных автоматами людей и открыли ураганный огонь по Шилу, Шмидту и Пыре. Отрикошетившей пулей был ранен случайный прохожий - студент. Убийцы, бросив на месте оружие, сели в машины и скрылись.
По имевшейся у сыщиков информации убийство было совершено с ведома Хозы. Один из оперативных источников заявил, что расстрел таганских организован по прямому указанию Сулейманова. Так ли это? Вряд ли мы узнаем правду. Никто сейчас допытываться не станет - других забот у милиции более чем достаточно. Хоза же ничего не возразит, а его противники тем более.
Гибель Сулейманова - не единственная ощутимая потеря общины. Незадолго до убийства Хозы неизвестными около собственного дома на Петровско-Разумовской аллее был застрелен директор ресторана 'Лазания' Аракелов (его предшественник закончил жизнь так же). Киллер сделал семь выстрелов из пистолета 'ТТ' с глушителем. Учитывая, что 'Лазанию' давно посещали чеченские лидеры, а сам Аракелов, хоть и был уроженцем Баку, имел с представителями общины тесный контакт, эта акция ослабит кавказцев и их влияние в Москве. Кроме того, спецслужбы систематически наносят удары по лидерам активной и неуправляемой группировки. Только за последний период задерживались: авторитет Лечи Борода, изменивший внешность с помощью пластической операции, а также имеющие различное влияние Ахмадов, Махмудов, Хамзатов, Эльмурзаев, Чемерзаев, Гашаев, Мазаев и около двух десятков менее значительных членов общины. МВД и ФСК помогли таким образом конкурентам из славянских дружин в затяжной и кровавой войне за лидерство в столичном регионе. Но не стоит рассчитывать, что чеченцы сдадут позиции.
Представители общины заложили в Москве такой фундамент, что, пожалуй, никакие события не выбьют их из седла. Что касается 'свежей крови', то за этим дело не станет. На место погибших или изолированных бойцов придут новые, не менее честолюбивые и энергичные. На руку и затянувшийся военный конфликт, формирующий новую генерацию беспредельщиков. У них за плечами будет опыт боевых действий и желание продолжить дело, начатое предшественниками:
Развитие организованной преступности не ограничивается, конечно, борьбой кавказских группировок и их славянских противников. Уголовный мир столицы, увы, разнообразен. И помимо криминальных структур, построенных по аналогу мафиозных кланов, в Москве всегда хватало 'традиционных' банд.
Кощеева цепь
В подвале под гаражом было душно. И не только из-за тесноты и сигаретного дыма - Крючков курил одну за одной, нервничал: Пришлось оставить работающим двигатель 'пятерки'. Так, для подстраховки, чтобы приглушить крики, если женщина решит вдруг поиграть в молчанку: зачем привлекать внимание соседей по боксам? Лишние свидетели ни к чему.
Впрочем, Костенко была подавлена и сопротивляться не могла. Как затолкали в подвал - побледнела, прислонилась к стенке, начала уговаривать: 'Ребята, разойдемся по-хорошему. Я ваши условия принимаю'. Даже когда Важа первый раз ей врезал - истерику не закатила: 'Только по животу не бейте. Я на пятом месяце, ребенка пожалейте'.
Костенко они 'пасли' уже давно, и поэтому так просто договориться им было уже мало. Женщина вела себя очень осторожно, дверь никому не открывала, а дверь, между прочим, стальная, с сейфовым замком, телефон поставила с определителем номера, домой возвращалась в разное время. Как-то раз Крючок и Важа Ломиташвили все же подкараулили ее в тамбуре подъезда, взяли под локотки. Но она и здесь оказалась проворней - вырвалась, выбежала на улицу, заголосила. Связываться не стали, но злобу затаили. Теперь пусть сама на себя пеняет.
В трудовой книжке Костенко значилось, что она числится дворником. Правда, для большинства ее знакомых этот факт явился бы откровением. С метлой в руках Галю Костенко никто никогда не видел. Зато в гостинице 'Интурист' ее узнавал каждый - от неприступных портье до строгого директора. Была она знакома и посетителям элитного ресторана, постоянным гостям отеля. Галя имела обязывающий ко многому статус центровой. Ее клиентами могли стать лишь богатые иностранцы или весьма состоятельные соотечественники. Ухоженная, благоухающая изысканной парфюмерией, одетая по каталогам ведущих европейских фирм, она походила на кинозвезду. Внешний лоск и великолепие вполне соответствовали доходам Костенко. Об этом хорошо знали не только ее друзья.
:После нескольких неудач Крючок дал команду устроить засаду у дома Костенко. Подъехали на 'Жигулях' Ломиташвили загодя. Предварительно плотно пообедали - ждать на голодный желудок скучно. Машину остановили около подъезда. Кроме хозяина 'пятерки' приехали Писцов и Гусев. Прихватили на дело и жену Ломиташвили. Она сама напросилась в помощницы, хотя понимала - не на прогулку едет.
Около пяти вечера увидели белую 'шестерку' Костенко. Едва та притормозила у тротуара, Ломиташвили выскочил из машины и ткнул женщину обрезом в живот: 'Иди за мной, сучка!' Костенко от неожиданности застыла у открытой двери автомобиля. Важа начал заводиться. 'Оглохла, что ли? Мне твою шкуру продырявить как два пальца обоссать:' Галя на негнущихся ногах пошла за Важой. Она поняла: теперь смерть стоит рядом.
Машину Костенко отогнали на соседнюю улицу - береженого Бог бережет. По дороге захватили Крючкова и отправились в Капотню, где у тестя главаря банды был добротный гараж с глубоким подвалом. Сломали Костенко быстро. Пара ударов по почкам, и она упала на колени: 'Все отдам'. Двинулись назад.
В квартире Галю связали. Она не сопротивлялась. Только заглядывала в глаза Крючкову и, всхлипывая, просила: 'Не убивайте, клянусь, заявлять не буду:' Важа резко ее оборвал: 'Показывай, где валюта, брюлики, золото'. Костенко стала называть места, и Ломиташвили убедился, что игра стоила свеч. Собранное золото уже приятно оттягивало карман куртки.
В объемистые сумки они бросали все, что имело хоть какую-то ценность: норковую шубу, кожаное платье, костюмы, сапоги, песцовый полушубок, радиотелефон, духи, фотоаппарат, столовое серебро, женское белье, найденные на кухне 40 банок красной икры, каталоги 'Вог' и 'Квелле', даже полиэтиленовое ведерко прихватили. Из тайника при помощи Костенко извлекли несколько тысяч долларов США, немецких марок, валюты других стран. Скоро шкафы и полки опустели, Крючков переглянулся с Ломиташвили: 'Давай кон- чать канитель'. Один из бандитов заржал: 'Пусть она сначала нас обслужит как интуристов!' Галя, догадавшись о чем речь, попыталась привстать и протяжно, на одной ноте завыла: 'Не-е-т!'
'Держи ее, дурак, - заорал Крючков на Гусева, - ждешь, когда соседи ментам позвонят!' Тот приподнял женщину с пола, и Крючков с оттяжкой ударил Костенко в живот ногой. Галя упала, скорчившись от безумной боли. Ломиташвили взял приготовленный шпагат и вдвоем с Крючковым захлестнул петлю на шее жертвы. Несчастная захрипела, несколько раз конвульсивно дернулась всем телом. Когда агония прекратилась, Писцов для верности приподнял голову женщины и резко повернул. Раздался хруст позвонков, все было кончено:
Из материалов литерного дела 'Шакалы': 'М. Ломиташвили, ранее неоднократно судимый, отбывал наказание в исправительно-трудовом учреждении Красноярского края вместе с рецидивистом И. Крючковым, С. Кузьминым и С. Дровосековым. Еще в колонии они решили после освобождения организовать бандитскую группировку. Выйдя на свободу первым, Ломиташвили приобрел обрез, пистолет и боеприпасы, кроме того, начал искать единомышленников среди ранее судимых знакомых по месту жительства в подмосковных Любер- цах'.
Постепенно банда обрастала связями, получала перспективные наколки, доставала оружие. Членами группы стали московский таксист Ромашов и рэкетир из города Жуковского Трубников. Последний обеспечивал банду адресами подпольных миллионеров, собирателей антиквариата, валютчиков. Он же вместе с Важой Ломиташвили разрабатывал планы нападений, помогал сбывать похищенное.
Главарем являлся Ломиташвили, имевший кличку Важа. Была у него и другая неофициальная 'погоняла' - Кощей. Так прозвали лидера подельники неспроста. Патологически жестокий, жадный, высохший от наркотиков, Ломиташвили внешне походил на злодея, пришедшего из страшной сказки в реальную жизнь. Среди отпетых уголовников ему не находилось равных по свирепости и коварству. Он не пощадил и поставил под нож даже родственников жены. Мало ли что родня! Деньги-то не пахнут.
Костяк банды состоял из двенадцати человек. Но на конкретное дело, в зависимости от нюансов предстоящей 'работы', отправлялись обычно четверо или пятеро. Почти всегда в налетах принимали участие сам Важа Кощей и его старый знакомый Крючков, по кличке Крючок, такой же наркоман и беспредельщик. Из тридцати прожитых лет одиннадцать Крючков пробыл за колючкой. Еще на зоне в колонии для малолеток он познакомился с Ломиташвили. Затем их жизненный путь пересекался неоднократно, в том числе на скамье подсудимых.
Незадолго до разгрома банды Крючков признался: 'Скоро нам конец. Слишком много трупов'. Он очень этого боялся, грозился завязать, купил в доле с Кощеем ферму в Раменском районе - хотел начать собственное дело, построить сыроварню. По оперативным данным Крючок накопил для черного дня изрядную сумму и успел передать до ареста знакомому цыгану атташе-кейс, битком набитый долларовыми купюрами. Где теперь чемодан с миллионами, неизвестно. Найти бандитскую кассу не удалось, да и Крючку она теперь никогда не понадобится.
Преступления тщательно подготавливались. Налетчики предварительно выезжали на место, осматривали дом, близлежащие улицы, продумывали пути отхода и точки для контрнаблюдения. Зная, что большинство жертв имело в квартирах укрепленные двери и охранную сигнализацию, они сознательно шли на разбой, выбирая время, когда хозяева находились дома. Для облегчения задачи Кощей предусмотрительно обзавелся формой старшего лейтенанта милиции. Определив, что хозяева на месте, Ломиташвили поднимался на чердак, переодевался в милицейский мундир и вставал перед дверным глазком: 'Откройте, пожалуйста, к вам из отдела по организованной преступности'.
Если хозяева открывали, вслед за 'милиционером' в квартиру врывались штатские с обрезами и ножами. Именно таким способом бандиты попали в дом Спициных. Сыну хозяйки с ходу несколько раз ударили прикладом обреза по лицу, дочери вывернули руки и бросили на пол. Мать в ужасе и отчаянии наблюдала за происходящим. Крючков, заметив ее пристальный взгляд, достал из кармана бритву: 'Что смотришь, падла? Запомнить хочешь? Сейчас забудешь!' С этими словами он полоснул женщине по лицу. Хотел попасть по глазам - промахнулся. Хозяйка вскрикнула и, обливаясь кровью, опустилась на колени.
Налетчики занялись привычной работой. Все ценное спешно паковалось в баулы. По-варварски вырезали из рамы ножом картину XVIII века 'Вакханки'. Хозяйка взмолилась: 'Не уродуйте, возьмите с рамой'. А в ответ услышала: 'Тебе мало, хочешь, чтобы кровь горлом пошла?' За живописью последовали антикварные музейные часы с боем, ювелирные украшения, уникальной формы подсвечник. Неожиданно стоявший на шухере у окна Кузьмин увидел подкатившие к дому 'Жигули' с синим маячком на крыше: 'Менты внизу, нас засекли!' Бросив вещи, бандиты рванули прочь.
Как выяснилось позже, милицейский автомобиль оказался у дома случайно. Но это совпадение спасло семью Спицыных и дало возможность сыщикам МУРа выйти на след. Преступники уезжали на ромашовской 'Волге'-такси. Потерпевшие запомнили номер машины, точнее, несколько цифр. Используя полученные сведения, оперативники проверили таксопарки столицы и пригородов, отобрали автомобили со схожими номерами и постепенно установили искомое - имя водителя.
По Москве уже ходили разговоры о кровавых налетах банды из Люберец. Описания преступлений, несмотря на чудовищные подробности, вполне соответствовали действительности. Во время разбойного нападения на квартиру земляка бандитов солиста рок группы 'Любэ' Расторгуева один из них угрожал матери расправой над сынишкой. В поселке Удельная Раменского района налетчики ворвались в дом Мельман. Хозяев отправили в подвал, а для нахождения с ними 'взаимопонимания' подняли за ногу двухлетнего ребенка и начали раскачивать над открытым люком: 'Выдавайте золото, иначе вашему щенку хребет сломаем'. Взрослые поспешили выполнить требования бандитов. Но им этого было мало. Чтобы хозяева поворачивались еще быстрее, они выдергивали у детей волосы, грозились отрезать им пальцы на руках.
По такой же схеме действовали и в других случаях. Иногда детям, на глазах родителей, натягивали на голову полиэтиленовый мешок. Или, наоборот, на глазах у кричащих от ужаса детей, резали взрослым шею ножом или кололи в поясницу. В известном уже гараже в Капотне бандиты устроили настоящую пыточную. Под видом сотрудников милиции привезли туда очередную жертву - Беляева. Его, по просьбе дружков Важи, нужно было наказать за невозвращенный долг. Что-что, а наказывать заплечных дел мастера умели - натянули Беляеву шнур на шею, перекинули через кронштейн в стене и устроили 'казнь декабриста'.
Мужчина весил около ста килограммов. После очередного подтягивания в петле шнур не выдержал, тело рухнуло на бетонный пол. Пытку продолжать не захотели. Бросили жертву в багажник и поехали в Ногинский район. У деревни Кашино на берегу речушки Шеловки остановились. Нашли обломок бетонной балки с торчащей арматурой, кое-как привязали к телу избитого до полусмерти Беляева и сбросили его в воду. Постояли на травке, покурили, слушая, как несчастный стонет и захлебывается на мелководье, поехали назад.
Торговца ювелирными изделиями Кадырова выследили поздним вечером у дома на Кременчугской улице. Когда тот подъехал на 'Жигулях' и направился к подъезду, путь преградил Кощей с пистолетом в руке. Крючков, Бучнев и Писцов обыскали карманы жертвы. Улов был мизерный - немного денег, часы, водительское удостоверение с техпаспортом, противоугонное устройство. Ломиташвили приставил нож к горлу Кадырова и подошел с ним к телефону-автомату: 'Звони своей бабе, вели нас впустить'. Кадыров повиновался, и через минуту Крючок с дружками стучали в дверь чужой квартиры. Но их ждало разочарование.
Жена Кадырова почувствовала: что-то не так, и дверь открыть отказалась наотрез. Взбешенный Крючок вернулся назад, приказал Бучневу с Писцовым держать жертву за руки, вытащил финку и семь раз ударил Кадырова в сердце. Смертельным, как позже установил судмедэксперт, было первое ранение, но Крючкову этого показалось мало. Он продолжал с остервенением кромсать тело уже мертвого человека: Бриллианты же, за которыми шла охота, лежали в обычном спичечном коробке. Его Кадыров сунул в отделение для перчаток 'Жигулей'. Расчет оказался верным, убийцам не пришло в голову, что такая ценность валяется у них под носом, в 'бардачок' они заглянуть не догадались.
Авторитет бандитов рос по мере того, как удлинялась кровавая цепь убийств, разбоев и насилия.
Рвавшийся в лидеры Трубников захотел с помощью приятелей расправиться со своим недругом в городе Жуковском Лукьяновым. Лука, как звали его приятели и именовали в агентурных сообщениях сотрудники милиции, был заметной фигурой. Начал с работы на кладбище в гранитной мастерской, поднялся, стал заниматься бизнесом, а по совместительству рэкетом торговцев, кооператоров, челночников. Лука мешал Трубникову стать полноправным хозяином Жуковского.
Было известно, что в конце дня Лука любит заглянуть в кафе 'Визит'. В тот вечер он, как обычно, на новенькой 'Волге' в сопровождении телохранителя Денисова на 'семерке' подъехал перекусить. Пока Лука не спеша потягивал пиво, Ломиташвили проколол переднее колесо 'Жигулей' сопровождения. Выйдя из кафе, Лукьянов не насторожился. Он вообще отличался бесстрашием и волей, в чем скоро смогли убедиться сами бандиты. Оставив Денисова разбираться со спущенным колесом, Лука сел за руль и укатил в гараж. Сопровождающих его на некотором расстоянии Кощея, Крючка и других он заметил слишком поздно.
Как только Лукьянов остановился, рядом заскрипели тормоза машины преследователей. Ломиташвили резко выскочил из 'Жигулей', побежал к 'Волге' и прострелил Луке ногу. Следом на каменотеса навалились Крючков, Писцов и Моисеев. Шансов у Луки не было, он это понял и держался с достоинством, до конца остался мужчиной.
Луку связали, затащили на заднее сиденье, начали пытать, чтобы он отдал ключи от квартиры и сказал, где прячет валюту и ценности. Но сломить жертву не удалось. Даже когда Луку вывезли на учебный полигон СПТУ-93 у деревни Заболотье и на его глазах выкопали могилу, он пощады не попросил. Взбешенный упорством жертвы, Кощей, предварительно исколов Лукьянова ножом, дважды выстрелил ему в висок, а Моисеев, чтобы заслужить уважение дружков, отрезал убитому голову. С целью устрашения знакомых Луки, в тот же вечер около полуночи они пригнали 'Волгу' каменотеса в центр города Раменского, облили бензином и демонстративно сожгли.
Хотя желаемого убийцы не получили, кое-чем они все же поживились. Золотая цепь, сорванная с шеи Луки, тянула по меньшей мере на две 'Волги', а перстень-печатка с алмазной крошкой вполне мог по стоимости заменить 'Жигули'. Впрочем, они не особенно огорчились скудостью добычи. Знали, что возьмут с лихвой в другой раз. С налета в поселке Кратово на дачу Сапроновых, после безжалостного и расчетливого избиения хозяев, один из которых был инвалидом первой группы, унесли тринадцать золотых колец, восемь пар серег с драгоценными камнями, семь золотых кулонов, из них четыре с бриллиантами, старинный золотой арабский браслет, четыре дубленки, три кожаные куртки, радиотехнику, парфюмерию, обувь, одежду: Если учесть, что подобных 'подвигов' около двух десятков (только известных следствию и доказанных), станет ясно - они давно были миллионерами, деньгам счет потеряли, жили на широкую ногу, красиво гуляли в ресторанах, летали на несколько дней с женами на юг - проветриться. Почти каждый имел машину, а Крючков и Ломиташвили даже по две. Но им было мало. Алчность оказалась причиной разборок среди самих бандитов.
Под подозрение попал Тимаков, которого обвинили в краже автомагнитолы из квартиры Кощея. Для установления истины отправились в лес рядом с люберецким кладбищем. Судьи долго с приговором не тянули. После первого ранения Тимаков упал и с мольбой в голосе обратился к Крючкову: 'Игорь, я не при делах, это ошибка'. Тот равнодушно отвернулся: 'Меня твои проблемы не касаются, разбирайся с Важой'. Ломиташвили (потом выяснится: он сам спрятал автомагнитолу, чтобы урвать долю побольше) поднял обрез и выстрелил в лежащего на земле парня. Затем спокойно перезарядил оружие и добил Тимакова выстрелом в голову.
Из оперативной сводки ГУВД Москвы: '10-11 декабря 1991 года сотрудниками МУРа, отряда милиции специального назначения, 7-го управления, ОУР Хорошевского, Фрунзенского, Таганского, Волгоградского, Севастопольского РУВД проведен комплекс целевых оперативно-розыскных и следственных действий по задержанию и изобличению устойчивой преступной группы Ломиташвили - Крючкова. В результате задержаны пятнадцать человек, изъяты пистолет 'ТТ' с 19-ю патронами, два пистолета и револьвер с боеприпасами, кастеты, ножи, граната 'Ф-1', а также большое количество видео- и аудиоаппаратуры, телевизоры, предметы одежды, ювелирные украшения из драгоценных металлов и камней, косметика и парфюмерия, электроприборы и другие предметы, принадлежность которых устанавливается.
Ломиташвили и Россолимо пытались скрыться на автомашине 'ВАЗ-2106' и таранили автомобиль с оперативниками. Россолимо был задержан, а Ломиташвили побежал в сторону дома N 18 по Косинской улице. Старший оперуполномоченный МУРа Федор Каштанов произвел четыре предупредительных выстрела в воздух и два в сторону преследуемого, одним из которых ранил Ломиташвили в ногу. Других пострадавших от выстрелов нет. Прокуратурой Перовского района применение оружия признано правомерным'.
Невзирая на ранение, Кощей успел скрыться в подъезде, ворвался в одну из квартир и затаился. Помогла служебная собака. Она взяла след по шарфу, в спешке оброненному Ломиташвили, и вывела сыщиков точно к убежищу. Сопротивление он оказывать не стал, ковыляя вышел из квартиры с поднятыми руками. По дороге на Петровку, 38 Кощеи признался: милицию он принял за бандитов, думал, приехали по его душу из Жуковского разбираться за убийство Луки. Кстати, с Трубниковым друзья Лукьянова частично рассчитались. Когда он парился в сауне на даче под Раменским, неизвестные швырнули в окно боевую гранату. Больше других пострадал Труба - ему по колено оторвало правую ногу.
Арест банды Ломиташвили потребовал от московской милиции беспрецедентных мер. В операции участвовало более сотни сыщиков МУРа на 31 автомобиле. Одновременно было блокировано 17 адресов, произведены обыски, оставлены засады. Даже сообщения в суточной городской сводке занимали два листа - сам по себе факт необычный. Что касается изъятых ценностей - для них пришлось выделить на Петровке три вместительных кабинета.
Огласка, которую придали разгрому банды, была сделана не случайно. Группировки откровенно бандитской направленности, вооруженные, дерзкие, действовали практически в каждом районе столицы. Милиция не успевала справляться с растущими нагрузками. Комитет госбезопасности был озабочен сохранением своих позиций в изменившихся политических условиях и фактически отстранился от конкретной работы. Прокуратура и суды действовали по инерции, как в добрые старые времена, когда возбуждение уголовного дела по статье 77 УК РСФСР (бандитизм) было явлением исключительным и позорным. В стране победившего социализма, где ставилось под сомнение само существование преступности, о бандитизме речь идти не могла:
На календаре между тем был конец 1991 года. Но практика правовой оценки действий преступных группировок оставалась прежней. Вероятно поэтому, а не только из-за вполне объяснимого тщеславия генералов, о банде Ломиташвили - Крючкова заговорили еще до вынесения приговора. Правоохранительные структуры нуждались не только в материальной помощи, о которой вел столько разговоров тогдашний мэр Москвы Г. Попов, но и в законодательной поддержке, усилении правовых рычагов в борьбе с преступностью. Характерно, что даже бандой Кощея первое время занимался не следователь прокуратуры, хотя бандитизм находится в ее ведении, а работник следственного управления Петровки, 38.
Дело группы Ломиташвили тем не менее ни у кого разночтений не вызывало. Однако до официального признания разгула бандитизма было еще далеко. Лишь через два года правоприменительные механизмы пришли в движение и в конце декабря 1993 года вышло постановление пленума Верховного Суда Российской Федерации 'О судебной практике по делам о бандитизме'. А еще через два года и милиции было дозволено портить государственную статистику
- в суточных оперативных сводках на титульном листе, рядом со строчками, где отмечалось число убийств, разбоев, тяжких телесных повреждений и прочих уголовных происшествий, появилась графа 'бандитизм'.
После задержания каждый из членов банды выбрал свою линию поведения. Мне довелось видеть Крючкова, когда его привозили в Жуковский для дачи показаний по зверскому убийству Лукьянова. Худой, с серым лицом, в дешевом тренировочном костюме, он сидел на казенной табуретке камеры СИЗО и односложно отвечал на вопросы. В детали не вдавался. 'Не помню, забыл'. Иногда просил сигарету и курил ее, зажав в кулак. Он показался мне если и не сломленным, то уже вынесшим себе приговор. И действительно, незадолго до окончания предварительного следствия Крючков покончил счеты с жизнью, вскрыв себе вены в камере следственного изолятора 'Матросская Тишина'.
Что касается подельников Крючка - лишь один из них признал свою вину полностью. Остальные старались хоть как-то уйти от наказания - отрицали очевидные вещи, валили вину на других, жаловались на провалы в памяти. Самую оригинальную тактику выбрал Кощей, решивший симулировать сумасшествие. Чтобы его душевный недуг был особенно заметен, он перестал пользоваться туалетом, справляя и большую и малую нужду в собственные штаны. На Кощея посыпались жалобы сокамерников - каково сидеть с таким 'ароматным' соседом? С трудом проводились и допросы 'тяжелобольного', пока в институте судебной психиатрии не вывели Важу на чистую воду. Врачи заявили, 'что он практически здоров и абсолютно нормален.
. Интересно складывалось камерное бытие Трубникова. Он заматерел настолько, что начал пользоваться авторитетом и, по оперативным данным, даже 'примерялся' на вора в законе. 'Короновать' Трубу все же не стали. Узнав о намерениях соискателя, известный московский вор в законе Расписной переслал с воли в следственный изолятор маляву. В ней Расписной поправил товарищей и разъяснил, что Труба, при всем уважении к его заслугам перед братвой, на 'корону' претендовать пока не может.
В дополнение к характеристике главарей Ломиташвили и Крючкова стоит рассказать об их женах. Супруга Кощея, родившая ребенка после его ареста, навестила мужа один-единственный раз. Остальная родня и вовсе забыла знаменитого родственника. Жена Крючка, с которой тот расписался перед арестом, тоже горевала недолго. Баба бойкая, прошедшая большую жизненную школу, торгуя морковью в овощном магазине, она нашла супругу замену. Но и это счастье длилось недолго. Во время очередного застолья мадам Крючкова зарезала нового дружка и благополучно отправилась за решетку.
В апреле 1995 года Московский городской суд, закончив рассмотрение дела, приговорил Ломиташвили к исключительной мере наказания - расстрелу. Остальные участники банды получили различные сроки заключения - от 15 до 3,5 лет.
Генералы преступного мира
Как бы ни менялись политические ориентиры государства и его экономические механизмы, в уголовной среде бескрайней постгулаговской России самыми влиятельными и заметными фигурами остаются воры в законе. Их слово может решить судьбу любого авторитета, лидера преступного сообщества, а уж тем более простого 'быка' или баклана. Воры - короли на зоне, где контролируют порядок, нормы выработки и взаимоотношения заключенных с администрацией. Они незримо управляют преступным миром и на свободе.
Года полтора назад в Москве случилось ЧП. У некоего милицейского начальника с Петровки, 38 угнали служебную машину. И не какую-нибудь отечественную рухлядь, а новенький, только-только полученный, оборудованный по последнему слову западной полицейской техники модный 'БМВ'. Ситуация оказалась тем более пикантной, что у руководителя и на служебном поприще дела шли неважно, а недруги, желавшие его смещения, получили в руки новый козырь. Но радовались они преждевременно. Машина (в это особенно трудно поверить, зная статистику раскрытия угонов, а тем более иномарок) нашлась во дворе одного из жилых кварталов без единой царапины и вмятины.
Счастливая случайность объяснялась просто. Оперативники обратились за помощью к известному столичному вору в законе. Он вошел в положение и пообещал разобраться. А вечером того же дня неизвестные позвонили на Петровку и шепнули адресок тихого двора-отстойника:
Если уж воры практически всесильны в многомиллионной Москве, что говорить о тихой провинции, где каждый человек на виду? Сыщик тамбовского угро припомнил забавную историю. У местной жительницы в толчее рынка карманники вытащили кошелек. Денег в нем было немного, но хозяйка не на шутку обиделась. За помощью она поспешила к жившему по соседству вору в законе. Земляк выслушал, успокоил, обещал помочь. И что же? Через два дня домохозяйке вернули пропажу в целости и сохранности и даже как будто извинились. Подобные рассказы можно продолжать, только, несмотря на их интригующий подтекст, эдакий романтический флер, такие байки не дадут представления о сложном и специфическом, чисто российском явлении, целой социальной группе, поставившей себя вне государства и общества - клане воров в законе.
Характерно, что история его напрямую связана с борьбой государства за правопорядок. Не случайно значимость и влияние воров становились особенно заметны в периоды кризисов и наибольшего всплеска преступности. А первые законники, отдаленно напоминающие нынешних воров в законе, появились из среды карманников в двадцатых годах сразу после окончания гражданской войны.
Из информационно-аналитических материалов МВД России: 'В период с 1926 по 1940 годы НКВД СССР принял ряд закрытых документов, где рассматривались рекомендации по ведению наружной и внутренней разведки в преступных организациях, бандах, воровских шайках, на притонах и малинах, порядок работы с негласным аппаратом. Отмечалось, что специфика деятельности бандформирований не предусматривала их взаимоконтактов. Гораздо большей организованностью и координированностью отличались группы воров-карманников. Они обменивались опытом, распределяли сферы деятельности, чаще попадали и выходили из тюрем. Именно в среде карманников зародилось воровское братство, а позже появились первые воры в законе.
Взаимовыручка, материальная поддержка, совместная конспирация и другие формы корпоративности помогли ворам-профессионалам эффективно противостоять давлению государства, как в условиях свободы, так, и это, прежде всего, в местах заключения. Образовав достаточно мощную касту, воры в законе не только решали задачи самозащиты, но постепенно подчинили себе преступные образования, оставшиеся один на один с правоохранительными органами. Законники придерживались жестких традиций и норм поведения, а к желающим попасть в их окружение предъявляли соответствующие требования.
Согласно неписаному кодексу чести правильный вор, пройдя тюремные 'университеты', не должен был иметь никакой собственности (иногда он назывался 'босяком'), жениться и заводить семью, получать образование, торговать или работать. Законники ни при каких обстоятельствах не должны были трудиться в государственных учреждениях, состоять в партии и служить в армии. Интересно, что старейшина блатного мира Анатолий Павлович Черкасов - покойный ныне вор в законе по кличке Черкас, был награжден за храбрость и мужество, проявленные в годы Великой Отечественной войны, двумя орденами Славы. Факт этот он тщательно скрывал, так как опасался непонимания со стороны братвы.
Многие воры не получали никакого образования, поскольку большую часть жизни проводили в тюрьмах и лагерях. Патриарх уголовного мира Вася Бузулуцкий с грехом пополам окончил четыре класса начальной школы. Он почти сорок лет скитался по пересылкам и острогам, писал с грамматическими ошибками, но при этом пользовался непререкаемым авторитетом и уважением. Проводить в последний путь символ воровской идеи съехались авторитеты со всей России. А около его могилы на Смоленском кладбище в Санкт-Петербурге регулярно собираются молодые воры, считая за честь сфотографироваться у гранитной стелы. Знаменитый Бриллиант (в миру Владимир Бабушкин), 'коронованный' еще авторитетами дореволюционного 'призыва', имел десять судимостей. Всю жизнь он скитался по централам и зонам и скончался (по некоторым данным был задушен наемным убийцей 8 Соликамской ИТК-6) в возрасте 57 лет, не оставив ни семьи, ни завещания. Но (факт поразительный) помнят Бриллианта воры нынешние, даже никогда с ним не общавшиеся. Для них он стал легендой, историей, помогающей поддерживать и укреплять свой собственный авторитет.
Об уникальности воровского братства говорят часто. Некоторые криминологи считают его единственным в своем роде, не имеющим аналогов в преступных сообществах других стран. Не берусь судить, так ли это. Но возникновение воров в законе и последующее развитие этого социального феномена невозможно рассматривать вне истории России - страшной, трагической и ни на чью не похожей.
Для страны, опутанной колючей проволокой от Балтики до Приморья, труд заключенных являлся важнейшей составляющей экономического благополучия. Безгласные зеки строили города, заводы, каналы, возводили доменные печи, добывали уголь, руду, прокладывали дороги и линии электропередач. Эффективность работы нумерованных рабов XX века, их дисциплинированность и повиновение превратились в задачи государственного значения. Многомиллионная армия ГУЛАГа контролировалась и охранялась самой мощной в мире карательной машиной ВЧК - ГПУ - НКВД. Но и она не была всемогуща. В темных сырых бараках, душных тесных камерах заключенные оставались без контроля и должного надзора. Эта проблема не решалась уже имевшимися в арсенале средствами. Поэтому сталинский ГУЛАГ, куда попадали не столько уголовники, сколько инакомыслящие, способные к организованному и осмысленному сопротивлению, нуждался в дополнительном управлении изнутри. Так, в недрах спецслужб возник план использования для этих целей неформальных лидеров - вожаков уголовной среды. Идея, конечно, не оригинальная, но получившая в лагерной России совершенно новое, особое развитие.
О выполняемой ими высокой политической миссии сами воры в законе наверняка не догадывались. Вероятно, не представляли об этом и рядовые сотрудники в лице охранников, оперсостава и даже начальников лагерей из числа сотрудников милиции. Их старшие братья с Лубянки - мастера интриги и обладатели абсолютного 'социального слуха' - использовали созданную надстройку уголовной среды в точности с задачами текущего момента. Не случайно невостребованность воров в законе в годы резкого сокращения лагерей после смерти Сталина и разрушения ГУЛАГа привела к безжалостным гонениям законников и почти полному их уничтожению.
Узнаем ли мы когда-нибудь имена авторов этого изобретения? Вряд ли. Негласная работа остается тайной за семью печатями, даже если меняется не только экономическая ситуация, но и политическая ориентация спецслужб. Агент - он при любом начальнике агент - будь то Генсек или Президент:
История трансформации воровских традиций во многом объясняется положением в стране. Кодекс чести законников действовал в неизменном виде до конца тридцатых годов. Война и ужесточение режима содержания в лагерях изменили некоторые незыблемые понятия. Считая защиту Отечества святым долгом, немалое число авторитетов взялось за оружие (нельзя забывать, что часть воров довоенной формации вышла из беспризорников и не имела закоренелой антисоциальной установки), других вынудила взяться за кирку или лопату лагерная администрация. Третьих не устраивали столь завышенные требования и аскетизм. Круг стойких, правильных воров становился все меньше. Появились термины, означающие степень отступничества законников: 'польские' - занимающиеся постыдной для клана торговлей и спекуляцией, 'гнутые' - не выдержавшие давления администрации и согласившиеся изменить принципам, 'ссученные' - сотрудничавшие с лагерным начальством, 'автоматчики' - вызвавшиеся пойти на фронт, 'одни на льдине' - одиночки, не признающие никакого закона:
'Цеховые' распри существенно подорвали авторитет воров в законе в преступной среде. Но самый сокрушительный удар по законникам был нанесен в конце пятидесятых годов, когда лидер партии Никита Хрущев разоблачил культ личности Сталина и по всей стране началась массовая реабилитация. Государству, сократившему число заключенных, нужно было что-то делать с их 'поводырями'. В этот период использовалась хорошо зарекомендовавшая себя в сталинское время практика так называемого публичного покаяния. Только если раньше она применялась к подозреваемым в соучастии 'врагам народа', то теперь самобичеванием и раскаянием должны были заниматься матерые уголовники.
Публичный отказ от своих преступных званий мог помочь вору выжить. Других же ждала незавидная участь. Специальные колонии (методы у карательной машины нисколько не изменились) теперь создавались для уголовной элиты. Наиболее стойкие последователи воровских законов оказывались в особых ИТК и режимных тюрьмах, где они, по образному выражению одного из зеков, 'грызли друг друга'. Появились 'прошляки' и 'развенчанные' из-за своего отступничества воры, многие гибли, не желая идти на компромисс. Результат такой политики не замедлил сказаться. По данным МВД СССР уже к началу шестидесятых годов в местах лишения свободы осталось, лишь около трех процентов некогда могучего клана воров.
Почти десять лет законники ведут законспирированное существование и не оказывают заметного влияния на криминальную среду. Ситуация меняется в начале семидесятых.
Из информационно-аналитических материалов МВД России: 'Разрушение экономических механизмов сталинской эпохи, коррупция в партаппарате и секторе государственного управления привели к появлению подпольных предприятий, расплодили спекулянтов, взяточников, расхитителей. Имея доступ к дефициту, мошенники различного масштаба попадали в поле зрения уголовных авторитетов. Лидеры преступной среды получили надежный и перспективный источник доходов, а дельцы теневого бизнеса имели порой такие огромные прибыли, что без сожаления делились незаконными барышами с ворами и их эмиссарами'.
Тщательно скрываемые и ретушируемые официальной пропагандой социальные деформации привели к становлению и росту организованной преступности. В Грузии и Узбекистане регистрировались первые случаи похищения детей из богатых семей с целью получения выкупа. В Киеве, Риге, Ленинграде и Москве появились дерзкие банды, убивавшие подпольных миллионеров-цеховиков, собирателей антиквариата, валютчиков, готовящихся к отъезду в Израиль евреев. Паразитировавшие на грабежах этой части населения авторитеты-уголовники начали именовать себя ворами в законе. Впервые в оперативных справках и агентурных сообщениях появились упоминания о ставших впоследствии знаменитостями преступного мира Монголе, Японце, Угрюмом, Махо, Балде, Рафике Сво, Дато Ташкентском и других носителях возрождавшейся воровской идеологии.
В это время, по данным ГУБХСС МВД СССР, свою власть на дельцов-теневиков распространяют так называемые 'жуки'. Они предлагают себя в компаньоны, вкладывают средства в 'цеха', обеспечивают подпольных бизнесменов контрразведкой, занимаются сбытом и охраной соучастников. Каждый 'жук' имеет влияние на конкретный регион и контролирует его через приближенных с помощью шантажа, угроз, подкупа: Не ограничиваясь рэкетом дельцов, некоторые 'жуки' сами становятся дельцами.
Участившиеся ограбления крупных расхитителей, вымогательства у них денег под угрозой разоблачения, уничтожения имущества и похищения детей способствовали усилению корпоративности хозяйственников, толкнули их на сотрудничество с авторитетами или сращивание с преступными организация- ми. Партнерство становилось взаимовыгодным. Возродилось и понятие 'вор в законе'. Причем новые воры воспользовались не только званием, но и частично приняли идеологию законников прошлых лет.
Часть старых воров, из числа возрождающих уголовные традиции, соблазненная большими доходами при минимальном риске, отошла от прежних правил и начала жить исключительно за счет преступного бизнеса. Активизация уголовных сообществ предполагала организацию защиты от государства, предусматривала вовлечение в незаконные комбинации сотрудников правоохранительных органов, работников различных ведомств и министерств, осуществляющих контрольные функции. Для этих целей использовался общак, создаваемый при преступных сообществах.
Расширение противозаконной деятельности, как в региональном, так и в хозяйственном плане, привело к проблеме распределения сфер влияния. Возникла потребность в образовании третейского суда, своеобразного межведомственного арбитража, функции которого взяли на себя воры в законе. Примером такой 'справедливости' может стать история конфликта наперсточников, игравших в аэропорту Минеральные Воды, и банды рэкетиров, решивших обложить их налогом. Наперсточники обратились за помощью к московскому вору в законе и пригласили его для разбора. Законник прибыл из столицы в Пятигорск и решил спор в соответствии с воровскими принципами и понятиями. Конфликт был исчерпан.
Пирамида организованной преступности росла и упрочнялась, о чем говорили практики-профессионалы. Но официальная пропаганда продолжала утверждать, что в СССР нет почвы для возникновения мафии. Увеличивалось и число генералов преступного мира.
Точное число воров в законе не назовет никто. А если и назовет, то обязательно с оговоркой - по оперативным данным. Учет клана законников сыщики ведут по сообщениям агентов и сведениям, поступающим из тюрем и исправительно-трудовых колоний. В отличие от других общественно-политических организаций хорошо законспирированный воровской орден предпочитает не афишировать свои тайны.
По данным МВД в 1988 году число воров в законе достигало 512 человек, в 1990 году их было уже 660. Сегодня по учетам Главного управления по организованной преступности насчитывается 740 законников, около сотни из них отбывают наказания в местах лишения свободы или находятся в следственных изоляторах. Анализ свидетельствует, что 30-35 процентов освободившихся воров не имеют постоянного места жительства, что затрудняет осуществление оперативного контроля. Примерно 65 процентов законников относятся к представителям Кавказа. Русских воров в законе чуть больше 33 процентов, грузин 31,6 процента, 8,2 процента - армяне. Далее следуют азербайджанцы, узбеки, татары, украинцы, казахи, дагестанцы, евреи.
Устав клана хотя и претерпел изменения (точнее, действительность сама вносит коррективы в образ жизни и стиль поведения воров), но в основном остался прежним. 'Коронация' происходит на сходке, где личность соискателя и его влияние в уголовном мире обсуждаются собравшимися, после чего выносится решение. Случается, что кандидата прокатывают. Так, убитый вор-чеченец Султан не раз пытался усилить национальные позиции в клане, но коллеги его не поддерживали. Делают ворами и на воле и в тюрьме. Распространена версия, что покойный лидер солнцевской группировки Сильвестр был 'коронован' в стенах Бутырки и 'развенчан' в тот же день. В правдоподобности этой истории можно усомниться. Сильвестр относился к самым влиятельным авторитетам бандитской Москвы и при желании вполне мог позволить себе прихоть - к уже имевшемуся ореолу 'крестного отца' добавить звание вора. Скорее всего он не стремился получить 'корону' законника, Не исключено, что у солнцевского мафиози имелись другие, более честолюбивые замыслы.
Да и наличие звания сегодня не всегда отражает подлинный вес его обладателя. Опытные сыщики утверждают, что ныне 'корову' можно купить за соответствующий взнос в воровской общак. Немало кавказских законников добыли себе титулы именно таким способом. Впрочем, сведения, полученные из агентурных сообщений, могут объясниться традиционно враждебными отношениями между ворами-славянами и их кавказскими оппонентами. Тем более что никому из оперативников доподлинно не известно, как именно совершается 'коронация': лишь изредка удается зафиксировать видеосъемкой или скрытно записать на магнитофон момент обсуждения кандидатуры, увидеть лица участников сходки. А сколько всего остается за кадром? Интриги, предварительные переговоры, сложные многоходовые комбинации выдвиженцев и их ходатаев: Но и на этом процедура не заканчивается. Нужны верительные грамоты - так называемые прогоны, малявы, отправляемые известными ворами в следственные изоляторы и централы. В них - рекомендации вновь принятых законников, наставления братве относиться к ним как к лидерам. Могут послания иметь и прямо противоположный смысл: это, дескать, самозванец. Вот письмо Японца, отправленное им в середине восьмидесятых годов заключенным из лагеря усиленного режима под Иркутском в Тулуне (сохранена стилистика и орфография подлинника):
'Бродяги 16-й хаты БУРа приветствую вас. С пожеланиями всего самого Доброго и Светлого - Вячеслав 'Япончик'
Ввиду того, что сегодня один из вас выходит в зону, гоню на вас еще 400 рублей (четыреста), которые хотели отправить на крытую с Заурбеком. Но к сожалению (а может и к лучшему), загнать их ему не представилось возможным. Говорю к лучшему; потому, что как мне сообщили, Заурбека по приходу на крытую менты посадили спецом к кошкам в хату и потому у него могли возникнуть сложности. Тем более он еще не достаточно опытен. Короче эти 400 рублей так же в зоне сообща с Бродягами вложите назад в общак, вместе с предыдущими 200 рублями, что я загнал вам в прошлый раз. Попутно поясню за это 200 рублей; их дали, выдали Руслану как Вору, а ему их не положено, ибо он не Вор. Думаю все понятно. Короче деньги в сумме всего 600 рублей (шестьсот) гоню назад в казну. У меня все потихоньку. Благодарю вас за внимание и заботу. Примите мои самые добрые пожелания. С ув. - Вячеслав 'Ялончик'.
Что стало с самозванцем Русланом, о котором сообщил в письме Японец, история умалчивает. Но наверняка ответ ему держать пришлось, с такими на зоне обходятся круто. Однако самозванцами иногда становятся по недоразумению. Как-то на дне рождения у известного московского вора собралось несколько человек. Среди избранных - законников со стажем и опытом - за столом оказался молодой никому не известный рэкетир Тимур К. В теплой компании атмосфера особая. Сильные мира сего, не придавая тому большого значения, выпивали с Тимуром, уважительно называли его братом, обнимали, и тот решил, что к нему сделали 'подход'. Другими словари назвали вором в законе.
Молодой парень тут же объявил о случившемся братве, новость дошла до воров, начались разборы. Когда несостоявшемуся соискателю разъяснили его ошибку, он был в трансе. По воровским понятиям Тимур, чтобы загладить позор, должен отомстить обидчикам, поставившим его в глупое положение. До поножовщины, конечно, не дошло - не тот случай. Парень понимал, что виноват сам. Говорят, Тимур пришел к ворам и умолял хоть как-то исправить ситуацию, объявить его положенцем (термин, означающий особую близость к законникам), смотрящим: Но кроме сочувствия ему ничем не помогли.
Молодых, разумеется, делают ворами. Один из последних посвященных даже получил соответствующую кличку - Зеленый. Его 'короновали' в двадцать три года и поставили на несколько-подмосковных районов - Павловский Посад, Ногинск, Орехово-Зуево, Балашиху. Зеленый был рекомендован влиятельным раменским законником Шишканом, кандидатуру поддержали двенадцать воров, сочтя соискателя достойным уважения. Правда, оперативники расценивают появление на этом направлении Московского региона нового вора как скрытое противопоставление другому законнику Шурику Захару, хорошо известному своей славянской ориентацией. Версия заслуживает внимания, так как Шишкан - ставленник кавказских воров и со славянским крылом не в ладах. Не признал Зеленого и Захар. Когда Зеленый назначил тому стрелку, для обсуждения общих тем, Захар на встречу не приехал.
Зеленый, он же дважды судимый Вячеслав Чуварзин, не единственный молодой законник. Его коллеге из Долгопрудного Серебряному только 24 года. Старше вор в законе Сибиряк (уроженец города Братска Сергей Липчанский) - ему 27 лет. Сибиряк, кстати, получил всероссийскую известность, когда организовал сходку в Бутырской тюрьме. Тогда несколько законников и близкие из их окружения пришли в гости к пятидесятитрехлетнему Шакро-старому, одному из лидеров столичного уголовного мира. У незваных гостей Бутырки нашли деликатесы, спиртное, наркотики, а также несколько стволов. Но уголовное дело, возбужденное по беспрецедентному в истории тюрем факту, для участников несостоявшейся сходки большими неприятностями не обернулось. Скоро все они вновь вышли на свободу. Да и можно ли считать наказанием заключение в камеру, если тюрьма для человека стала привычным местом обитания. Сибиряк сказал задержавшим его оперативникам: 'Я не боюсь тюрьмы!' И это не было бравадой.
Говоря об интригах посвящения в воры, вспоминается история законника из Твери Севера. Его полномочия ни у кого не вызывают сомнений. Север 'коронован' дважды - и русскими, и 'пиковыми'. Но такие примеры - экзотика. Соискателя, разумеется очень достойного, могут 'крестить' заочно. Правда, и ходатаи в этом случае должны быть люди необычайно уважаемые и авторитетные.
В чем причины омоложения клана? Объяснение этому простое. Преступность резко молодеет. Для нынешних бойцов, еще не имеющих опыта лагерной жизни, не знающих понятий и 'закона', сегодняшние лидеры староваты. Чтобы не потерять контроль над процессами, происходящими в молодежных организованных преступных группировках, под знамена ордена призываются пусть и не слишком опытные, но способные к роли лидеров новобранцы. Кроме того, молодых воров легче привлечь к решению конкретной задачи. Например, провинившегося законника, приговоренного на сходке к смерти, лишить жизни может только равный по званию. Впрочем (речь об этом пойдет дальше), в последнее правило жизнь постоянно вносит свои огнестрельные коррективы.

(Продолжение следует)